Фантастика 2025-69 - Вадим Бурденя

Я был один.

И всё же, я не торопился, детально, шаг за шагом изучая собственные мысли и воспоминания. Пусть прошло уже немало лет, я всё ещё помнил, как холодный яд смерти едва не парализовал меня, когда я впервые применил её. Когда леденящий душу яд превратился в сладкое чувство опьяняющей силы?

Безусловно, я делал всё, чтобы приспособиться. Сотни и тысячи чернейших ритуалов, за которые, уверен, в иных мирах меня сожгли бы заживо без колебаний. Изнурительные тренировки, рвущие душу и тело. Снова и снова я перековывал себя в величайшего мастера смерти - ни на миг не допуская мысли, что моей воли не хватит, чтобы остаться собой. Счёт моих личных жертв, наверное, перешел уже на сотни тысяч…

Похоже, настало время рассмотреть вероятность того, что я был не прав. Благодаря ритуалу я знал: неподалеку есть ручей. Я неторопливо подошел к воде, наполняя опустевшую за два дня флягу, и смочил губы. Чистая, родниковая вода: в этом мире было ещё немало таких, нетронутых цивилизацией мест…

В воде отражался взрослый мужчина лет двадцати пяти на вид: в этом возрасте я и застыл после проведенного на севере ритуала, что даровал мне бессмертие.

Легкая щетина, что отросла за последние дни. Небольшой налет волос на голове, что ещё недавно была налысо побрита ради нанесения ритуальный тренировок. Обыкновенная, черная дорожная одежда, что была в седельных сумках Химеры: я переоделся после шторма смерти. Усталые, впалые черные круги под глазами, и пустые, равнодушные глаза, в которых было лишь одно желание…

Я медленно поднялся, не отрывая взгляд от собственного отражения. Изнутри водной глади на меня смотрел не великий лидер, не властитель и не завоеватель. Отнюдь не король-победитель, что завоевал власть над целой расой.

Что-то старое, почти древнее шевельнулось в памяти. В той, что хранилось внутри души, памяти, что пришла из прошлой жизни.

Из отражения на меня смотрел наркоман. Забывший про всё, забросивший себя человек, одержимый лишь одним желанием… Я видел таких людей - опустившихся, но всё ещё способных приносить деньги моим людям, но воспринимал их лишь как декорации окрущающего мира.

Как и когда чародей может подсесть на жертвенную силу? Известные мне знания гласили, что свежая сила жертв - самая лучшая. Лучше, чем старый флер смерти на кладбище или поле боя. Лучше, чем любые артефакты, и лучше, чем даже сила, извлеченная из любой нежити.

В жертвоприношении есть сила - и нечто большее, чем просто энергия. Я не знал, почему, но так было. Так работал этот мир, эта вселенная. И к этой силе, похоже, можно привыкнуть куда больше, чем ты хочешь.

Я всерьез задумался. Было ли дело в смерти? Технически, опытный мастер двух направлений способен перенаправить силу жертв на любую магию. Создать могучий огненный шторм, запитать ритуал иной школы. Магия есть магия, конечно, будут потери, но всё же… Оттенков силы был бесчисленный калейдоскоп: например, можно было бы придумать нечто вроде магии крови, выпуская жертве всю кровь, но не убивая её до конца. Получиться извращенное искусство жизни, но уже не искусство смерти, которое, впрочем, имело в себе отдельные элементы, напоминающие магию крови: смежные области, не иначе, хотя, в ритуалах куда чаще использовать мертвая или умирающая кровь, а отнюдь не живая.Может ли иной мастер, приносящий жертвы, подсесть на них? Превратиться в безумного маньяка, одержимого этой силой? Я таковым ещё не стал, но скорее да, чем нет.

Пока же… Пожалуй стоит ограничиться той силой, что не требует жертв. Если так подумать, Кордигард сейчас буквально пропитан смертью: легионы нежити, тяжелые бои, множество смертей. Столица королевств была свежим полем боя - в буквальном смысле.

Пустота внутри словно запульсировала, сопротивляясь этой мысли: и я редко вздрогнул, судорожно выдыхая воздух.

Я стиснул зубы. Отказ от магического наркотика может иметь некоторые проблемы.

Возможно… Возможно если слегка заполнить пустоту, это облегчит проблемы.

Внезапно для самого себя я вспомнил, что вообще-то, у меня есть кое-что подходящее. Кристаллы смерти, что изобрел Эскилион… Накопители жертвенной силы. Десяток должен быть в одной из седельных сумок: я ими не пользовался, но держал, на случай нужды провести подходящих ритуал.

Я рванул к химере едва не споткнувшись, и принялся лихорадочно обыскивать седельные сумки. Вот оно… Сумка с ингредиентами для ритуалов, мешок на дне…

Маленькая, почти незаметная мысль, пробилась сквозь окно лихорадочного приступа. Что за спешка?

Я медленно, неторопливо отпустил сумку, отступив на шаг назад. Затем протянул к ней руку - и остановился. Рука задрожала…

Глубокий вздох: и тиски воли сжимаются на разуме. Левая рука хватает правую, заставляя ту опуститься, а по всему телу проходит дрожь. Что я вообще делаю здесь? Через несколько дней всё должно быть готово к коронации. Власть над сердцем мира, над сердцем людской расы. Первая империя в истории этого мира - моя империя! Я всегда мечтал о власти… Так зачем же я мчусь в одиночку на коне в глушь? Чтобы прирезать сотню-другую жертв в поисках силы, которую я мог просто собрать на поле боя?

Процесс зашел куда дальше, чем мне показалось на первый взгляд. Последние годы у меня никогда не было недостатка в силе. Я всё глубже и глубже погружался в секреты искусства смерти. Если я хотел убивать, я убивал. Если я хотел колдовать, я колдовал. Если мне нужны были жертвы, у меня всегда были под рукой те, кто принесет мне десяток-другой. Идиллия… Некоторые вещи порою оказываются куда более коварными, чем кажутся на первый взгляд. Я с хрустом сжал и разжал кулак, беря себя в руки. Здесь потребуются радикальный меры. Но нет ничего, с чем я бы не справился. Я не какой-то жалкий наркоман, помешавшийся на силе. Личная сила, бессмертие, магия и могущество - это не та вещь, которая делает человека властителем.

Это делает его личность. Воля, что заставляя реальность трепетать и склоняться. Харизма, что ставит людей на колени. Решимость, от которой содрогается мир.

Кто знает, смог бы я сделать то, что сделал, не будь у меня искусства смерти. История не знает сослагательного наклонения. Но я бы определенно попытался. И мне не нужна эта сила, чтобы довести это дело до конца.

Я закрыл глаза, погружаясь во тьму. И потянулся к силе, что, как мне сейчас казалось, хранил в своей душе целую вечность. Она откликнулась, конечно же: легко, привычно, и непринужденно. Разве есть что-то сложное,