Руссо и Революция - Уильям Джеймс Дюрант

в мои руки…Много легких путей ведет в наши дни к почестям; наименее приемлемый — тот, что проложили девять босоногих сестер [муз]… Ты должен трудиться и стонать там, и пока ты трудишься, люди избегают тебя, как язвы, ругают тебя, ненавидят тебя… «Кто почитывает книги, становится атеистом»; так ворчит Критон, держа в руках четки…и говорит мне, как опасно семя учености, брошенное среди нас: наши дети…к ужасу церкви, начали читать Библию; они обсуждают все, хотят знать причину всего и мало верят духовенству;…они не ставят свечей перед образами, не соблюдают праздников….

О разум, я советую тебе быть глупее пельменя… Не жалуйся на свою неясность….. Если милостивая Мудрость научила тебя чему-нибудь… не объясняй этого другим.20

Кантемир нанес еще большее оскорбление, переведя книгу Фонтенеля «Entretiens sur la pluralité des mondes». Книгу осудили как коперниканскую, еретическую и богохульную, но Кантемир помешал своим гонителям, умерев в тридцать шесть лет (1744). Только в 1762 году его сатиры нашли издателя.

При царице Елизавете русская литература начала заявлять о себе как о чем-то большем, чем отголосок французской. Михаил Ломоносов испытывал скорее немецкое влияние; получив образование в Марбурге и Фрайбурге, он женился на фрейлине и привез с собой в Петербург тяжелый груз науки. Он стал львом Академии, искусным во всем, даже в пьянстве.21 Он отказался от специализации, стал металлургом, геологом, химиком, электриком, астрономом, экономистом, географом, историком, филологом, оратором; Пушкин назвал его «первым русским университетом».22 При всем этом он оставался поэтом.

Его главным соперником в борьбе за аплодисменты интеллигенции был Алексей Сумароков, который издал томик од, написанных им самим и Ломоносовым, чтобы показать неполноценность последнего. [Настоящим отличием Сумарокова стало создание им русского национального театра (1756). Для него он написал пьесы, перекликающиеся с пьесами Расина и Вольтера. Елизавета заставила придворных посещать театр; но поскольку они не платили за вход, Сумароков жаловался, что его жалованья в пять тысяч рублей в год не хватает на жизнь ни ему, ни театру. «Что некогда видели в Афинах, что ныне видят в Париже, то и в России видят, по моему уходу….. В Германии толпа поэтов не произвела того, что мне удалось сделать собственными усилиями».23 В 1760 году он устал от своих трудов и переехал в Москву, но и там его склонность к ссорам вскоре оставила его без денег. Он обратился к Екатерине II с просьбой отправить его за границу за государственный счет и заверил ее: «Если бы Европа была описана таким пером, как мое, то расходы в 300 000 рублей показались бы малыми».24 Екатерина терпела его до тех пор, пока он не умер от пьянства (1777).

Давайте оживим наши страницы романтикой о принцессе. Наталья Борисовна Долгорукая была дочерью графа и фельдмаршала Бориса Череметьева, соратника Петра I. В пятнадцать лет (1729), «лучезарно красивая» и «одна из величайших наследниц в России», Наталья Борисовна Долгорукая25 она была обручена с Василием Лукичом Долгоруким, главным фаворитом царя Петра II. Не успели они пожениться, как Петр умер, а его преемник сослал Василия в Сибирь. Наталья настояла на том, чтобы выйти за него замуж и последовать за ним в ссылку. Она прожила с ним восемь лет в Тобольске и родила ему двоих детей. В 1739 году он был предан смерти. После еще трех лет ссылки ей разрешили вернуться в Европейскую Россию. Завершив воспитание детей, она поступила в женский монастырь в Киеве. Там по просьбе сына Михаила она написала свои «Воспоминания» (1768), которые ее внук-поэт, князь Иван Михайлович Долгорукий, опубликовал в 1810 году. Три русских поэта прославили ее память, а Россия почитает ее как образец многих русских женщин, которые своим героизмом и постоянством облагородили революцию.

В целом русская цивилизация представляла собой смесь неизбежной дисциплины и бездушной эксплуатации, благочестия и насилия, молитв и сквернословия, музыки и пошлости, верности и жестокости, раболепного послушания и неукротимой храбрости. Эти люди не могли развить в себе добродетели мира, потому что им приходилось вести долгими зимами и долгими зимними ночами жестокую войну с арктическими ветрами, беспрепятственно проносившимися над их замерзшими равнинами. Они никогда не знали ни Ренессанса, ни Реформации, и поэтому — за исключением своей искусственной столицы — все еще были заключены в средневековые пелены. Они утешали себя расовой гордостью и уверенностью в вере: еще не территориальным национализмом, но яростным убеждением, что в то время как Запад проклинал себя наукой, богатством, язычеством и неверием, «Святая Русь» оставалась верной христианству патриархов, была более привязана к Христу и когда-нибудь будет править и искупать мир.

III. РОССИЙСКАЯ ПОЛИТИКА: 1725–41 ГГ

Между Петром Великим и Елизаветой Петровной русская история — это тоскливая и запутанная летопись интриг и дворцовых революций; здесь, если где-либо, мы можем с чистой совестью сэкономить место и время. Тем не менее некоторые элементы этого меланжа необходимо отметить, чтобы понять положение, характер и поведение Екатерины Великой.

Естественным наследником престола в 1725 году был Петр Алексеевич, десятилетний мальчик убитого сына Петра Алексея. Но вдова Петра, не умевшая ни читать, ни писать, убедила дворцовую стражу (выплатив им долгое время не выплачиваемое жалованье), что он назначил ее своей преемницей, и при их поддержке провозгласила себя (27 февраля 1725 года) Екатериной I, императрицей Всероссийской. После этого Екатерина стала пить и прелюбодействовать, каждый вечер доходила до оцепенения, регулярно уходила в отставку к пяти часам утра и оставила управление страной своему бывшему любовнику князю Александру Даниловичу Меншикову и Верховному совету. Граф Андрей Остерман, немец по происхождению, возглавил внешние сношения и направил Россию на путь дружбы с Германией и Австрией и вражды с Францией. Следуя планам Петра I, Екатерина выдала свою дочь Анну Петровну замуж за Карла Фридриха, герцога Голштейн-Готторпского; супруги уехали жить в Киль, где Анна родила будущего Петра III. Сама Екатерина, изнемогая от удовольствия, умерла 6 мая 1727 года, назначив своим наследником того самого Петра Алексеевича, чей трон она узурпировала.

Петру II было всего двенадцать лет, Меншиков продолжал управлять страной и использовал свою власть, чтобы свить гнездо. Группа дворян во главе с братьями Иваном и Василием Лукичами Долгорукими свергла Меншикова и сослала