Танцы с королями - Розалинда Лейкер

— Добрый день, мадам. Вход в магазин с улицы. Там и продаются товары, которые мы здесь производим.

— Мне просто интересно, — ответила Жасмин, — ведь я еще помню те времена, когда вееры мадам Пикард производились на всех трех этажах этого здания.

Лицо женщины осветилось улыбкой:

— Я работала здесь на баронессу Пикард, когда еще была девочкой. А вы знали ее, мадам?

— Я ее дочь. Как ваше имя?

— Мари Фремонт. Я помню вас, мадам.

Они немного побеседовали. Все обстояло так, как и ожидала Жасмин. Здание находилось в таком неприглядном состоянии из-за полного безразличия богатого домовладельца, который сдавал помещение внаем мелким предпринимателям. Его интересовало лишь своевременное внесение платы. Хозяин Мари Фремонт владел несколькими веерными мастерскими, и везде условия труда были такими же ужасными. Работа изнуряла людей, доводя их до страшного изнеможения. Перед тем, как уйти, Жасмин перекинулась парой слов с каждой работницей, как в прошлом. У двери она поинтересовалась у мадам Фремонт насчет одной женщины, у которой был сильный кашель.

— Как исхудала эта женщина! Она больна?

— У нее слабые легкие, но, пока она в состоянии трудиться, я не хочу выставлять ее на улицу. В прошлом году у нее умер муж, и теперь ей стало очень трудно сводить концы с концами. Здесь же работают две ее маленькие дочери, а двух самых маленьких я позволяю ей держать на складе. Там она их привязывает веревкой к столбу и они ползают, как собачонки.

Жасмин покачала головой, испытывая отчаяние и сострадание к несчастной матери и ее детям. Вынув несколько золотых монет из кошелька, она подала их мадам Фремонт:

— Купите ей лекарство и освободите от работы на несколько дней. Моя мать всегда обращала особое внимание на работниц, страдавших чахоткой, и старалась вылечить их, чтобы не заразились другие. Сообщите мне адрес этой женщины, и я позабочусь, чтобы она получила еду и деньги для себя и своей семьи. Если возникнут какие-то трудности с вашим хозяином, пусть он обратиться к герцогине де Вальверде в Шато Сатори.

Этот случай убедил Жасмин в том, что для нее открыто широкое поле деятельности по оказанию помощи нуждающимся и страждущим. Она никак не могла взять в толк, почему в таком процветающем городе, где тратятся бешеные деньги на предметы роскоши, ведется бойкая торговля и гостиницы кишат приезжими, которые не знают девать деньги, ремесленники и работницы вынуждены гнуть спины, убивая свое здоровье, за ничтожные заработки, и повсеместно существует страшная нищета. В сельской местности, где достаток труженика зависит от урожая или недорода, такое положение могло считаться более или менее естественным, но здесь, и это Жасмин чувствовала всей душой, ему не было оправдания. Еще когда она была подростком, Маргарита открыла ей глаза на тяжелую жизнь, которую приходится вести многим малоимущим, но тогда эгоизм, свойственный юности, помешал ей проявить подлинный интерес и сочувствие к несчастьям простого люда. С годами она научилась смотреть на эту проблему глазами матери.

Зима в тот год выдалась на диво морозной, и если в Версале и в домах знати весело полыхал огонь в каминах, то бедняки умирали от холода в своих выстуженных трущобах. Цена на хлеб резко подскочила, и многие столкнулись с угрозой голодной смерти. Казалось, что ее призрак захватил своими невидимыми костлявыми щупальцами половину Франции. Все чаще и чаще голодающие странники забредали в Шато Сатори и, становясь у кухонной двери, жалобно выпрашивали что-нибудь поесть. Жасмин уже приходилось ранее сталкиваться с такими же несчастными в замке Вальверде, но размах нынешнего бедствия просто поражал воображение. Она строго-настрого приказала кормить всех нуждающихся. Когда их количество многократно возросло, во дворе поставили огромные котлы, из которых раздавали густой наваристый суп На столах всегда лежали груды нарезанного хлеба и стояли глиняные миски с ложками. Тем, у кого дома оставались голодные семьи, разрешалось уносить суп с собой в горшках и флягах. Жасмин либо сама посещала больных, либо поручала их заботам монахинь.

В Версальском дворце Ренетта все время дрожала, несмотря на то, что камины постоянно пылали. Она очень легко простужалась, и ее знобило и летом, и зимой. Ее отрадой были лишь по-настоящему жаркие знойные дни. Чувствуя себя нездоровой, она часто падала духом, и именно в эти часы облегчала душу в разговорах с Жасмин, стремясь найти у своей собеседницы материнское утешение. Известия о неудачах французских войск всегда очень огорчали Ренетту, и ночью она долго не могла заснуть. До сих пор она скорбила о своей маленькой Александрине, умершей в возрасте десяти лет, и не знала, что это горе сближает ее с Жасмин, которая никогда не упоминала о Виолетте и время от времени задумывалась о том, жива ли еще ее дочь. Ренетта жила в постоянном страхе потерять любовь короля, и Жасмин снова и снова уверяла ее в обратном, будучи уверенной, что сердце Людовика навсегда будет принадлежать мадам де Помпадур.

— Вы же знаете, что девушки из Парк-о-Шерф не значат для него ничего. В его сердце существуете лишь вы одна…

— Но при дворе так много прекрасных женщин, и все они пытаются занять мое место!.. — плаксивым тоном произнесла Ренетта, в отчаянии заламывая руки.

Это было правдой, и Жасмин знала об этом. Последние сплетни утверждали, что некая знатная дама хитростью проникла в постель короля, выдав себя за девушку из Парк-о-Шерф, но была унижена тем, что ее отослали прочь, приказав прийти следующей ночью, ибо король в тот день слишком устал на охоте.

— Я уверяю вас, что любовь в глазах короля появляется только при взгляде на вас, — Жасмин покачала головой, словно отрицая всякую возможность для любой соперницы добиться подобного результата. — Вы оказываете на него такое влияние, что никто даже и близко с вами сравниться не может.

Ренетта, утешенная этим заверением женщины, которой она доверяла, благодарно вздохнула. И все же существовало нечто, о чем она продолжала сожалеть до конца своих дней: ей так и не удалось родить ребенка от короля.

Впервые об этой печали она рассказала Жасмин однажды теплым майским днем. Ходьба очень сильно утомляла Ренетту после перенесенной недавно простуды, и Жасмин возила ее в маленьком фаэтоне по версальским садам, чтобы Ренетта могла вблизи насладиться запахом и видом любимых ею цветов. Они проходили под ветками лиловой и белой сирени, которые низко согнулись под тяжестью душистых гроздьев. Сильный, приятный аромат будоражил обоняние.

— Разве судьба не жестоко обошлась со мной, отказав в том, что так легко дается этим девушкам из Парк-о-Шерф? — грустно произнесла маркиза.