Танцы с королями - Розалинда Лейкер

Почтив память усопших, Жасмин приступила к обходу всех помещений особняка. Охваченная восторженным волнением, она иногда ускоряла шаг, и со стороны могло показаться, что она куда-то спешит. То здесь, то там Жасмин останавливалась, чтобы прикоснуться к хорошо знакомой фарфоровой статуэтке или провести рукой по спинке старого кресла. Сгорая от нетерпения, она приподняла руками края платья, чтобы оно не замедляло скорости ее продвижения. У нее возникло странное ощущение, что однажды ей уже приходилось испытывать нечто подобное. И затем она вспомнила: Версаль… Король, двенадцатилетний мальчик, бежит сквозь все залы и гостиные. Он снова знакомится с местом, которое ему очень дорого, и оказывается на спине у ее ног в зале Мира…

Поднявшись наверх, Жасмин вошла в свои новые покои. Должно быть, она сама говорила Леноре в те первые мрачные дни в замке Вальверде, как ей хотелось поселиться именно в этих апартаментах, и девушка хорошо запомнила ее слова. Здесь была самая очаровательная спальня во всем доме — с окнами, выходящими на юг. Она сохранила свой первоначальный декор оригинального нежно-розового цвета. Вся драпировка и прикроватные пологи балдахина были исключительно из лионского шелка, расшитого серебряными узорами. Жасмин пришла к выводу, что именно здесь находился приют любви Огюстена и Маргариты. Теперь было понятно нежелание матери отдать ей, Жасмин, эти покои еще тогда, три десятка лет назад, что стало причиной раздора между ними. Жасмин чувствовала глубокое раскаяние, вспоминая, как она изводила мать, капризничая и устраивая сцены, когда эти покои отводились почетным гостям. Удивительно, почему тогда ей не задали хорошую трепку. Да, мать была с ней очень терпелива…

Внезапно в ней зашевелились сомнения. Стоит ли занимать эти покои? Дело было вовсе не в тех ассоциациях с прошлым, которые возникали в ее памяти: просто эта спальня, скорее, подходила кому-то помоложе, с большими надеждами, романтическими мечтами и неистребимым оптимизмом, в чем и заключается сама суть юности. А ей лучше поселиться в комнатах ее покойных родителей.

Там она и обнаружила свой портрет, написанный Мишелем Баленом. Он висел напротив кровати с балдахином, и Жасмин представила, как мать смотрела на него, не поднимая голову с подушки. Она подошла поближе к собственному изображению. Неужели она и в самом деле когда-то так выглядела? Молодая, с глазами, искрящимися счастьем. Портрет не возбудил в ней никаких чувств. Там была подпись Мишеля, но у Жасмин не возникло желания ласково дотронуться до нее кончиками пальцев, как трогала она различные предметы внизу, испытывая ностальгию по прошлому. Однако здесь все обстояло иначе: Мишель заставил ее пережить самый волнующий период в своей жизни. Это был настоящий взрыв чувств, экстаз, и их любовь целиком принадлежала тому времени и не имела никакого отношения к тому, что происходило до нее или случилось после. То обстоятельство, что он являлся отцом Виолетты, не имело особого значения и как бы вообще перестало существовать после рождения дочери.

С порога донеслось шуршание холщового фартука, и, повернувшись к двери, Жасмин увидела Ленору, которая держала в руках поднос с чашкой горячего шоколада и аппетитными, румяными свежеиспеченными булочками.

— Я подумала, что вам, наверное, захотелось перекусить с дороги, мадам.

На лице Жасмин появилась одобрительная улыбка, и Ленора поняла, что появилась вовремя.

— Я передумала насчет розовых апартаментов, — объявила Жасмин, взяв чашку и сделав глоток восхитительного, ароматного напитка, — и решила занять эти комнаты. Однако мне не хочется видеть здесь собственный портрет, поэтому необходимо куда-нибудь его перевесить.

На освободившееся место повесили предсвадебный портрет Виолетты, который так и не выполнил своего предназначения, а портрет Жасмин поместили в нишу в библиотеке, где она никогда не смотрела на него и, кроме слуг, его вообще мало кто видел. Если бы она испытывала нужду в деньгах, то продала бы этот портрет без каких-либо угрызений совести. Любая картина с подписью Мишеля Валена ценилась весьма высоко, но наследство, в права пользования которым она наконец-то вступила, сделало ее одной из самых богатых вдов Версаля. В течение нескольких недель ей пришлось потратить много денег на замену части интерьера дома, покупку породистых лошадей для выезда и на полное обновление гардероба, включавшее заказ платьев с модным кринолином и туфель на высоких каблуках.

Несмотря на занятость, Жасмин поставила перед собой задачу, решению которой ежедневно уделяла время. Ей пришла в голову мысль в качестве подарка изготовить для мадам де Помпадур красивый веер. Этим она хотела выразить свою признательность и показать, что высоко ценит бескорыстную доброту этой женщины. Придумывание узоров всегда доставляло Жасмин немало забот, но, порывшись в бумагах матери, она нашла несколько эскизов, которые так и не были использованы, остановив свой выбор на цветочной гирлянде, переплетенной лентами с жемчугом. Здесь пригодились ее старые навыки работы с драгоценными камнями. Работа над веером была закончена за несколько дней до аудиенции у мадам де Помпадур, которая, как уведомляло Жасмин официальное письмо, была назначена на следующую неделю.

Наконец, наступило то знаменательное утро, и Жасмин, одевшись в нарядное платье придворной дамы, поехала в Версаль. Ширина ее кринолина соответствовала требованиям последней моды, согласно которым и было сшито люстриновое платье с низким вырезом и вкраплениями из рубчатого шелка с золотыми узорами. Она в меру напудрила волосы, а из украшений решила надеть сапфировое ожерелье и такие же серьги-подвески, которые переливались в лучах солнца фосфоресцирующим синеватым блеском. Ее неизбежно посетили воспоминания о том дне, когда она в последний раз перед ссылкой уезжала из Шато Сатори в Версаль, не подозревая о том, что пройдет более чем три десятилетия, прежде чем ей удастся увидеть его снова.

В Версале ее ждал сюрприз. Оказалось, что Посольскую лестницу разобрали, чтобы на освободившемся месте соорудить апартаменты для дочери короля, принцессы Аделаиды. Вместо снесенной лестницы построили новый пролет, куда менее импозантный, который получил название лестницы Короля. Жасмин не требовалось подниматься ни по одной из лестниц, ибо мадам де Помпадур не занимала больше апартаментов на третьем этаже. Четыре года назад ей отвели покои на первом этаже — привилегия, которой обычно удостаивались лишь принцы крови, ибо жилье в Версале распределялось согласно титулам. Еще ни один выходец из буржуазии не достигал при дворе такого высокого положения, как малышка Ренетта.