Проклятие Одии - Майте Карранса

Гуннар со скоростью ветра помчался в сторону шоссе, и Анаид представила себе, как тысячу лет назад, с луком на плече и развевающимися за спиной длинными волосами, стянутыми на лбу кожаным ремешком, ее отец охотился в древних дремучих лесах.

— Подожди! — крикнула она ему вслед, подумав, что в босоножках в дубраве ей будет не очень удобно. — Оставь мне ключи от машины.

Гуннар на бегу кинул ей ключи, и те просвистели у Анаид над головой, словно метательный снаряд — ей даже пришлось присесть, чтобы поймать их на лету.

Когда Гуннар скрылся из вида, Анаид подобрала ключи. Вокруг никого не было. Только ветер шумел в листве закрывавших площадку от посторонних взглядов раскидистых тополей.

Открыв багажник, Анаид покопалась в чемодане и вытащила коробку с кроссовками.

В этот момент ветер изменил направление, и Анаид застыла на месте. Теперь она не сомневалась, что рядом кто-то есть.

Девушка вновь отчетливо уловила странный запах, который впервые почувствовала на заправке. Запах был необычным, сладковатым — то ли детским, то ли птичьим.

«В машине кто-то прячется!»

Тут послышался легкий шорох, словно кто-то осторожно пошевелил пальцем. Анаид заглянула в глубину багажника и на этот раз заметила под покрывалом очертания скорчившегося человеческого тела.

Несколько секунд, ошеломленная, она простояла неподвижно, приводя в порядок роившиеся в голове мысли. Потом осторожно нащупала в кармашке чемодана свой атам, вытащила его, а потом с силой захлопнула багажник и отскочила от машины.

Нажав кнопку брелока, Анаид закрыла в машине все замки и глядя на багажник, замерла на месте, выставив перед собой атам. Ее сердце бешено стучало. Кто это?! Кто спрятался в машине?! Баалата? Неужели она уже ожила?!

В этот ужасный, полный самых страшных подозрений миг Анаид очень пожалела, что рядом нет матери, которая наверняка бы что-нибудь ей подсказала.

Стыд

Селене было лень пошевелить даже пальцем и, не взирая ни на что, совсем не хотелось вставать. Она попыталась открыть глаза, но вместо этого зевнула во весь рот. Наконец Селена взяла себя в руки, потянулась и со стоном поднялась на кровати.

В номере царил полумрак. Кровать Анаид была тщательно заправлена.

«Какая аккуратная девочка!»

Настроение у Селены было хорошее. Ей приснился отличный сон, все события которого так ясно запечатлелись у нее в памяти, словно произошли наяву. Гуннар поднял ее на руки и осторожно перенес куда-то, где было тепло и мягко, потом он нежно поцеловал ее, прошептав на ухо: «Спи!», и она спокойно заснула, зная, что никто и ничто ее не потревожит.

Уже очень давно, со дня гибели ее матери Деметры, Селена не чувствовала себя так уверенно и спокойно, и не помнила, когда в последний раз спала так хорошо. Внезапно заметив на подушке чей-то светлый волос, она поднесла его к носу и обнюхала, как настоящая волчица. Это был волос Гуннара.

«Значит, он здесь был!»

Осмотрев матрас, Селена убедилась в том, что он промят под тяжестью чьего-то тела.

«Так, значит, это был не сон!»

Но как она ни старалась, ей не удалось вспомнить ничего конкретного. Она была уверена лишь в том, что очень сильно проголодалась.

Встав с кровати, Селена заметила, что вместо ночной рубашки на ней нижнее белье. С чего бы это?! По пути в душ, она задержалась у чемодана с купленной накануне новой одеждой. Все вещи были на месте. С них еще даже не были срезаны этикетки.

Что бы надеть? Юбку? А почему бы и нет! У нее красивые ноги…

Отложив в сторону одну из юбок, Селена выбрала черную блузку с большим вырезом.

«Гуннару нравится черный цвет. И он всегда говорил, что черный мне к лицу».

А ей нравились морщинки у него под глазами и легкая седина на висках. Гуннар выглядел бывалым и очень мужественным.

Она больше не чувствовала к нему неприязни и даже готова была признать, что он постарел, как простой смертный, и больше не прибегает к колдовству. Во время нападения Баалаты это стало очевидно: если бы не Анаид, Гуннар бы точно утонул. Значит, он действительно рисковал жизнью, защищая ее и их дочь.

Селена была готова признать, что зря обвиняла Гуннара в коварстве.

Стоя под душем, она окончательно пришла в себя и вспомнила, наконец, события предыдущего вечера.

За ужином она опоила Гуннара зельем, чтобы тот крепко спал, пока они с Анаид пытаются сбежать. Почему же она до сих пор у себя в номере?! Наверное, так устала, что упала на кровать и уснула… А проснувшись, неожиданно почувствовала желание помириться с Гуннаром и зажить с ним счастливо? Забавно. Конечно, виной всему ее проклятая импульсивность. Стоит ей выйти из себя, как она творит такое, в чем потом раскаивается.

Бедный Гуннар! Вот он-то наверняка спит без задних ног. Еще бы! Она подсыпала ему в вино не меньше снотворного, чем омниора Хольмфрида в далекой Исландии.

Вдруг Селене захотелось прокрасться в номер Гуннара и взглянуть на него спящего — в одежде и обуви, с широко раскинутыми руками. Так ее усталый викинг спал рядом с ней на оленьих шкурах в их гренландской хижине — спокойным и безмятежным сном большого ребенка.

«Мудрецы не стесняются исправлять свои ошибки», не раз говорила ей Деметра. Так почему же не исправить содеянное? Почему не поступить как лучше и позабыть старые обиды? Не зря же на этом так настаивала Анаид! Анаид. Где же она? Наверное, спустилась в ресторан к завтраку, забыв на полочке в ванной свое кольцо с изумрудом.

Одевшись, Селена нашла свои часы. Только семь утра! Но она прекрасно выспалась. Тем лучше! Гуннар проспит до самого вечера, и у нее будет время обдумать, как им всем начать новую жизнь…

Спустившись в ресторан, Селена, к своему удивлению, не застала там Анаид. В ресторане вообще никого не было. Только в вазе на столике красовалась пластмассовая гвоздика. И шведский стол к завтраку почему-то не был накрыт, как накануне утром.

К Селене подошел официант с меню.

— Вы будете ужинать одна?

— Вы хотите сказать — завтракать? — Селена решила, что официант ее разыгрывает.

— Завтракать в семь часов вечера?

Селена застыла с разинутым ртом.

«Значит, на улице не утренние, а вечерние сумерки! Так вот почему в ресторане никого нет! А Анаид? Ее застеленная кровать?! Что все это значит?!»

Встав из-за стола, она заявила:

— Я сейчас вернусь. Мы поужинаем с мужем и дочерью.

— Простите, но, по-моему, они уехали вчера вечером, — откашлявшись, пробормотал официант.

— Как это — уехали?! — пошатнувшись, прошептала Селена.

— После ужина они оплатили счет и уехали.