Извек - Вадим Кондратьев

Сотник помедлил, признав в баяне полупьяного кощунника из давешней корчмы, правда дерюжка, покрывавшая тело, куда-то исчезла, а на плечах белела длинная рубаха, расшитая красным узорочьем с тайными знаками, ведомыми немногим.

— Живём, хлеб жуём, пока мяса не предложат. А как предложат, так и пивом запиваем.

— Это славно, — улыбнулся кощунник. — Я про другое. Мне интересно, как в кабаках, да в подворотнях?

Извек напрягся. Вестового с грамотой описывали по-другому, но спрашивающий явно ждал от него заветного слова. Всё ещё сомневаясь, Извек пожал плечами, простецки посмотрел на баяна.

— В кабаках-то? По-прежнему, пьют, да пляшут.

— А в подворотнях? — не унимался кощунник.

— В подворотнях по-прежнему режут. — тихо проговорил Сотник и уставился на носок своего сапога.

Старичок сдержанно кивнул, зачем-то подвигал гусли, наконец, хитро оскалившись, вымолвил:

— Кабак он на то и кабак, а добрые люди по подворотням не шастают.

Не произнося больше ни слова, полез в дорожный мешок, выудил свиток с нашлёпками печатей, незаметно опустил рядом на землю. Тут же встал и, не прощаясь, двинулся восвояси. Извек посидел, пока кощунник не затерялся в толпе, поднял свиток и, сунув за горловину доспеха, направился в другую сторону. На подходе к корчме заметил в дверях пацана. Поманил пальцем, шепнул мальчишке, чтобы собрал чего в дорогу, сам направился седлать Ворона. Когда вывел коня на двор, пацан уже ждал с чистой тряпицей в руках. Увидав Извека, споро подбежал, протянул свёрток, радостно отчеканил:

— Лопатка кабанья. Лук. Пара груш… Вьюны. Два. В тесте.

Ловко поймав на лету монетку, просиял как утреннее солнышко, отпорхнул на крыльцо. Уже оттуда, заметив, как гость поглядывает на облака, крикнул:

— В добрый путь! Дядька Жёлудь говорил, что дождя не будет, езжай, не рубись! К вечеру развеет.

ГЛАВА 3

Поздно искать виноватых…

Далеко за полдень дорожка вывела в редкий перелесок с большими шелудивыми полянами. На одной из них, прямо на пути Извека сидела костлявая фигура в пожухшей дерюге. Ворон замедлил шаг, остановился неподалёку от незнакомца. Сотник зыркнул по сторонам, нет ли в кустах приятелей бродяги.

Эх, не люблю засады и охоты, подумал он, но не увидав намёка на чьё-либо присутствие, рассмотрел сидящего. Дубленное солнцем лицо обрамляли седые пыльные волосы, спускающиеся по плечам до самых локтей. Борода все ещё имела пару чёрных прядей и была заправлена за верёвку, служащую поясом. Под бородой поблёскивали медные обереги делающие его похожим на калику, но вместо клюки, по правую руку лежала рогатина с зазубренным лезвием. Таких зарубок, отметил Сотник, даже самый крупный медведь не оставит, видать не только на охоту этот калика ходит. Тем временем бродяга встал, обнаруживая немалый рост и удивительную худобу.

— Исполать тебе, доблестный Извек, — проговорил незнакомец, и коснулся травы в земном поклоне. — Велено спросить: здоров ли лучший ратник княжьей дружины?

— Так уж и лучший?! — усмехнулся Сотник, подозрительно поглядывая то на мосластую фигуру, то на густые заросли. — Я слышал, есть вои и получше!

— Были! — уверенно поправил бродяга. — Но после Рагдая, ты один остался. Пока один.

Сотник едва удержал поползшие на лоб брови, незаметно поправил ножны.

— А мы, надо думать, встречались?

Калика отрицательно качнул головой. Не подал виду, что заметил опасения всадника, но чтобы развеять сомнения, переложил рогатину по другую руку и развернул остриём назад.

— Нет, ныне впервой и, думаю в последний. А имя твоё мне Синий Волк назвал. Велел передать, что будет ждать у Каменного Круга. Просил поспешать.

Извек с облегчением вздохнул. Про Каменный Круг, кто попадя, не ведает. Видать и в самом деле надо торопиться, если Селидор прислал за ним одного из перехожих.

Незнакомец меж тем шагнул в сторону и растаял в зарослях.

— Вот и поговорили. — пробормотал Сотник. — Вопросы позадавали, ответы послушали. Можно сказать, успели друг другу надоесть.

Пустив Ворона рысью, стал прикидывать крюк до урочища Селидора. Когда впереди обозначился знакомый лес, день почти иссяк и солнце торопливо скрывалось за ровным окоёмом. В чащу заезжал в сумерках. Ворон привычным чутьём выбирал прореди над кабаньими тропами, пока хозяин не заметил заветную балку с редколесьем. Незадолго до появления луны, уже чувствовался знакомый дух, присущий только этому месту. Пахло ползущим по стволам подъясеня мхом, цветами стой-травы и перезрелым споровником. Ворон сопел, дивясь чудным запахам. Копыта тонули в гуще зипун-травы. Изредка в тишине сочно хрустел раздавленный жмень-стебель, добавляя туману привкус легкой горечи. За полсотни шагов от капища Извек спешился. Протиснувшись сквозь путаницу черного малинника, смахнул с лица налипший мусор и остановился неподалёку от круглой полянки.

Селидор восседал на отполированном веками камне. Сидел давно: Извек издали заметил серебристую сеть паутины, колышущуюся между локтем волхва и резным основанием идола Перуна. Остановившись в десяти шагах, Сотник приложил ладонь к груди и вытянул руку в сторону наставника. Взгляд сидящего двинулся, клинком упёрся в грудь Извека, поднялся выше и пробуравил переносье. Еле слышно треснула паутина. Рука Селидора гулко стукнулась в грудь с красным узорочьем рубахи и выметнулась к дружиннику. Крепкая длань указала на один из камней по правую руку. Взор наставника потеплел, но лицо оставалось суровым, будто пришёл не любимый воспитанник, а незнакомый путник. Извек сел, ожидая от старшего первого слова. Уже не удивился, тому, что угли посреди кострища сами собой задымили и плеснули непоседливыми язычками пламени.

— Достаёт ли сил не сходить с пути? — наконец заговорил Синий Волк. — Достаёт ли духа от кручин не гнуться.

Сотник улыбнулся постоянству первых слов, посмотрел в глаза наставника, кивнул.

— Достаёт, дядько Селидор. И для пути достаёт, и для кручин. Однако слышал, что у тебя самого заботки немалые.

— Были, Извек, заботки. Были. Сейчас поубавилось. — волхв кивнул на странную траву, поблёскивающую на поляне за пределами Каменного Круга.

Разгорающийся костёр высветил частокол торчащих в земле степняцких сабель.

— Однако, — продолжил волхв, — Речь о другом. Я последние дни на этом месте обретаюсь. Но чую приспело время готовить новые логовища. На старых капищах, да погостах никого боле не будет. Все, кто от крещения уберёгся, ушли. Прочие подадутся ближними днями. Нужно поспешать, пока новый бог не пожрал всё, до чего руками рабов дотянется.