Фрунзе. Тайны жизни и смерти - В Рунов

Массовые беспорядки и грабежи не могли приветствоваться жителями тихих городков и особенно крестьянством. К весне 1918 года на Волгу, Урал и в Сибирь начали возвращаться с фронта многие офицеры, солдаты и казаки, не принявшие октябрьский переворот. Объединившись с местными органами власти, полицией, частью населения, они начали оказывать сопротивление «революционным» отрядам.

Поволжье стало местом сосредоточения сил партий, враждебных большевизму. В Самаре, Сызрани, Казани власть оказалась в руках эсеров и максималистов. Был выдвинут лозунг «Советы без коммунистов», который поддержала большая часть населения. В районах, где большинство населения состояло из татар, чувашей и мари, власть захватили националистические организации. Духовенство также вносило свою немалую лепту, распуская среди народа слухи о безбожии большевиков, о «национализации» ими женщин, о продаже России немцам и жидам.

Крупную силу в антибольшевистском лагере играли уральские и оренбургские казаки, значительная часть которых, несмотря на агитацию большевиков, оставалась верной своим начальникам. Прибытие «революционных» эшелонов на их земли было встречено с оружием в руках. В конце марта 1918 года уральские казаки выступили против большевиков организованно и освободили от них часть Николаевского и Новоузенского уездов. Войсковое правительство во главе с наказным атаманом Бородиным призвало казаков в поход на Саратов, а затем на Москву. К ним примкнули оренбургские казаки во главе с атаманом Дутовым. В марте в одном из крупнейших уездных городов Саратовской губернии, Кузнецке, вспыхнуло восстание солдат-фронтовиков. В начале апреля началось крестьянское восстание в Вольске.

В ночь на 23 февраля 1918 года в Самаре против Советов выступили артиллеристы 3-й запасной агитбригады, которых поддержали солдаты других частей. Кем-то были распущены слухи о начале разбазаривания большевиками интендантских складов и вывозе всего имущества в Москву. 143-й полк был взбудоражен сообщением о готовящемся большевиками разоружении всего личного состава. Все эти события быстро обрастали тревожными подробностями и передавались из уст в уста, поднимая и усиливая волну общего недовольства.

Большевики в свою очередь вели встречную агитацию, призывая жителей Поволжья поддержать советскую власть и добровольно вступать в ряды Красной армии. На первый взгляд эта работа велась успешно, но истинные результаты ее не были утешительными. Из 263 тысяч граждан Нижегородской, Казанской, Пензенской, Симбирской, Саратовской и Самарской губерний, записавшихся к 10 мая 1918 года в Красную армию, только 12,5 тысячи оказались вооруженными и всего лишь 2,2 тысячи — готовых сражаться за пределами своей губернии (населенного пункта). То есть лишь один из ста бойцов соответствовал этому названию.

Во второй половине мая 1918 года в ряде крупных центров Поволжья прокатилась волна мятежей, организованных анархистами, эсерами, меньшевиками и максималистами. 12 мая в Царицыне вспыхнул мятеж анархистов. 16 мая начался меныневистско- эсеровский мятеж в Саратове. 17 мая мятеж против Советов начался в Самаре.

Возникновению антисоветского фронта в восточных районах России также способствовало и то, что там находились крупные силы так назьюаемого Чехословацкого корпуса. Этот корпус начал создаваться еще в 1916 году из пленных солдат и офицеров австро-венгерской армии, пожелавших сотрудничать с русским командованием. Но к октябрю 1917 года работа по формированию этого корпуса завершена не была. После подписания Брестского мира большевики разрешили личному составу корпуса вернуться домой… но через Владивосток, а отправив в дальний путь эшелоны, не позаботились о питании, одежде, медицинском обеспечении тысяч людей. Поэтому противникам большевизма не составляло большого труда привлечь личный состав чехословацкого корпуса на свою сторону.

Первые волнения на почве нехватки продовольствия среди чехословаков начались 17 мая в Челябинске, где сосредоточилось несколько их составов. Легионеры быстро захватили в свои руки Челябинск и подвергли его разграблению.

28 мая на линии Ртищево — Пенза — Сызрань активизировалась еще одна крупная группировка этого корпуса. Местные большевики разобрали железнодорожный путь и направили на эшелон паровоз-таран. Не принимая боя и оставив эшелоны, легионеры обошли Сызрань пешим порядком и ушли на Пензу. Завязались бои за этот город, и Пенза оказалась во власти легионеров. После этого Пензенская и Челябинская группировки объединили свои усилия под единым командованием и начали наступление в западном направлении, стремясь выйти на Волгу.

Для оказания сопротивления чехословакам в середине мая 1918 года на Волгу выехал председатель Высшей военной инспекции большевиков Н.И. Подвойский. В конце месяца он взял на себя руководство всеми операциями против чехов. Ставка главным образом была сделана на стихийно собранные рабочие дружины, из которых пытались создать боеспособные отрады. Общую численность этих дружин, в состав которых начали вступать и бывшие солдаты российской армии, удалось довести до нескольких десятков тысяч человек. Но отсутствие у Н.И. Подвойского всякого опыта управления войсками не позволяло ему действовать эффективно. Уезжая из Самары, он вынужден был признаться В.И. Ленину: «Ввиду никудышной боеспособности наших отрядов, действующих в районе Самары, не рассчитываю на сохранение позиций…»

Прибыв в Уфу, Н.И. Подвойский начал организовывать там новые вооруженные отряды по подобию рот и батальонов. Но на этот раз командирами отрядов назначали бывших офицеров российской армии, состоявших на учете в местном комиссариате.

Сегодня неизвестно точно, кто из большевистских лидеров стал инициатором «вербовки» бывших офицеров в Красную армию. Но гениальности этого человека нужно отдать должное. В октябре 1917 года большевиков поддержали единицы тыловых офицеров, в то время как основная их масса, находившаяся на фронте, соблюдала политический нейтралитет. Но после февраля — марта 1918 года В.И. Ленину и его товарищам стало ясно, что без профессионалов удержать захваченную власть не удастся. А демобилизованные офицеры к тому времени уже начали покидать свои части и разъезжаться по всей России, оседая в ее городах и селах.

Остро встал вопрос — как собрать этих офицеров под красные знамена? Решение было найдено самое простое — за паек и денежное содержание. Большинство офицерских семей, проживавших в городах, кроме пайка и оклада, других источников для существования не имели. Поэтому под предлогом получения пайка их вначале поставили на учет, а затем начали привлекать к работам. В случае сопротивления бывший офицер подвергался аресту или даже «революционному» суду. В случае согласия — его семья выступала в качестве заложника.