Путешествие “ГЕОСА” - ВАЛЕНТИН

Обелиск выступал из каменных глыб, словно стремился в небо, в пространство, туда, где за темными безднами летела в голубых туманах Земля.

НА ТЕРРОЛАКСЕ

Биолог Нильс Кор был убежденный скептик. Он уже побывал на планетах ближайших звезд и пришел к убеждению, что разумная жизнь на других планетах — вздор.

Ракета шла над Терролаксом. Элма и Андрей не отрывали глаз от ее цветущих долин. Разреженная атмосфера Терролакса почти целиком состояла из чистого кислорода. По броне ракеты неслись цветные струи огня.

— Когда-то земные ракеты, входя в атмосферу, горели, словно спички, — сказал Андрей.

И вдруг он увидел глаза Элмы — целые озера испуганной синевы.

— Андрей, Нильс, — запинаясь, сказала она, — я видела белую башню.

Нильс Кор резко повернулся к ней. Его темное лицо, изрытое глубокими морщинами, было спокойно, но глаза смотрели внимательно и встревоженно.

— Вы еще не знаете, Элма, что такое космические миражи.

— Нет-нет, я видела белую башню.

— Я тоже в свое время видел нечто подобное.

— Нет, это не мираж, Нильс. Я чувствую, что это не мираж.

— Но планету покрывают почти сплошные джунгли. Жизнь там есть, и это жизнь пожирателей. Меня в последние годы гораздо больше стали интересовать космические цветы, а не живые организмы. Ну, привезем мы на Землю чучело еще одного сверхуродливого земноводного, а дальше что?

Ракета облетела вокруг Терролакса. Электронный рулевой рассчитал склонение и повел ее точно над тем же местом, где Элма заметила белую башню.

Элма первая увидела, как задрожали пальцы Нильса. Старый релятивист, проведший на Вемле не более двадцати пяти лет из ста прожитых, был потрясен гораздо больше, чем его юные спутники Андрей и Элма.

— Это невероятно, — шептал он бесконечно счастливым шепотом.

— Если бы мы могли сообщить капитану “Геоса”, что на планете есть жизнь! — воскликнула девушка.

— Это невозможно, Элма.

Ракета с тремя космонавтам — и была послана на Терролакс проходящим мимо космическим кораблем. Через пять лет “Геос” будет возвращаться от еще более отдаленной звезды и примет на борт исследователей Терролакса. Связи с кораблем уже давно не было. Со скоростью света он мчался к созвездию Лебедя.

Ракета медленно погружалась в черно-красный ураган огня. Неистово ревели дюзы, преодолевая тяготение Терролакса. И вот одновременно с резким толчком амортизаторов возникла оглушающая тишина.

Ракета глубоко ушла в стеклянный песок многоцветной пустыни.

Андрей включил радиоприемники.

— Пустое, — сказал Нильс, но спустя минуту насторожился. Приемник молчал.

— Почему нет шума? — удивленно спросил он. Астронавты переглянулись.

— Видимо, здесь нет грозовых разрядов… — хмуро ответил Андрей.

Элма долго смотрела на его прямые широкие брови. Они сейчас составляли одну темную линию над светлыми с ледяным блеском глазами.

— Мне отчего-то вспомнились непонятные обстоятельства гибели Восьмой звездной Лебедя, — сказал он. — Космонавты сообщили, что на планете гаснут радиосигналы. Больше мы ничего о них не знаем.

Элма посмотрела в иллюминатор. Внешний термометр показывал 108 градусов жары за бортом ракеты.

— Жить здесь могут только убежденные чудаки, — сказал Нильс. — На планете отсутствует вода. То, что мы приняли за джунгли, был кристаллический лес. Мы попали в мертвое царство кристаллов.

Астронавты надели скафандры и открыли люк.

Пестрая пустыня с кристаллическими кустарниками простиралась на все четыре стороны. Астронавты набрали стеклянного песка для анализа. Нильс отломил от низкого искрошенного кустика полупрозрачный сучок. Ничего живого не было кругом.

— Необходимо подготовить вездеход, — сказал Элме Нильс.

Андрей тем временем осмотрел ракету. Повреждений не было. Вышел из строя только один аморти­затор.

Андрей вернулся в кабину, и глаза его стали круглыми от удивления. Все в ракете было перевернуто вверх дном. Кто-то невидимый хозяйничал здесь, когда астронавты вышли.

— Нильс! Нильс! — закричал он. — У нас гости!

Нильс вскочил в люк и огляделся — исчезли все мелкие металлические предметы, оставленные на полу.

Астронавты столкнулись с новыми формами жизни. До сих пор людям был известен лишь мир живых существ, имевших сходство с земными. А здесь им встретилось совсем другое. И по всей вероятности, это был разумный мир. Однако поведение невидимых существ оставалось загадочным.

В пустыне царило безмолвие. В блестящем, металлического цвета небе не летали ни птицы, ни насекомые. И тем не менее здесь что-то было.

Вот не то вблизи, не то на горизонте затрепетали прозрачные тени. Они не были ни темными, ни светлыми, но глядеть на них долго было невозможно: начинало резать глаза даже сквозь фильтры шлема. Элма увидела, как из затрепетавшей реки воздуха возникло нечто. Оно катилось к ракете, как большая капля ртути, и ослепительно сверкало.

Рука Элмы судорожно стала нащупывать излучатель. Футляр был пуст — Нильс предусмотрительно забрал у нее оружие.

Существо, вернее нечто, так как существом это невообразимое порождение чужого мира назвать было невозможно, замерло перед астронавтами. У него не было глаз, но Элма чувствовала на себе его взгляд.

Нечто шевельнулось, и Элма услышала в шлемофоне звуки, похожие на звон. Звон то усиливался, то притихал, то повышался, то понижался. И нечто вздрагивало и светилось.

Элма подавила чувство страха и омерзения, стала на колени. Острым пальцем своей стальной перчатки начертила на песке схему атома углерода.

Нечто дернулось, начало расходиться лучами по песку, стало прозрачным, бесцветным и затем исчезло.

Элма тщетно искала его глазами. Космическая лингвистика не предполагала в отношениях между представителями различных миров ничего, кроме обоюдного желания понять друг друга. Земная жизнь была формой существования белкового вещества. И существо, по-видимому, поняло это.

Страшнее всего было то, что обитатели планеты были невидимы. Они могли проникать всюду, сливаться с цветом окружающих предметов.

Нильс растерянно смотрел в пустоту. Андрей хмурил лохматые брови и нервно кусал губы.

— По-моему, этот дурацкий тюк ровно ничего не понял, — буркнул Нильс.

— Почему же он тогда исчез? — спросила Элма.

— Черт его знает. Вероятно, испугался неизвестности.

— Перестаньте, — поморщился Андрей. Его лицо покрылось розовыми пятнами.

Элма смутилась, часто и растерянно заморгала глазами.