Романтика любви - Джослин Рэйнс

— Вы прекрасно слышали, что я сказал, — настаивал Джеймс. — Именно на ваших условиях. В мире бизнеса исключительно важно, чтобы соперники принимали именно ваши условия.

— Вы бизнесмен? — удивленно спросила Кэролайн, подумав о его возрасте и о мозолях, которые она заметила на его ухоженных руках с тонкими пальцами.

— Не думаю, — рассмеялся Джеймс. — Я на последнем курсе в Пенне. Моя семья живет в Нью-Йорке, но здесь, в Палм-Бич, у нас тоже есть дом. — Джеймс помолчал, думая, как ему повезло, что он зашел в этот магазинчик графини на Ворт-авеню и встретил там Кэролайн. — Мой отец хочет, чтобы я занялся бизнесом, после того как закончу колледж в июне, — продолжил он, отвечая на вопрос Кэролайн.

— А вы не хотите? — спросила она, угадав это по его тону и искренне желая знать, почему человек, такой, как Джеймс Годдард, у которого есть все шансы, не хочет следовать успешной карьере отца. Ведь это была возможность, за которую любой другой отдал бы все что угодно.

Джеймс покачал головой.

— Папа хочет, чтобы в июне я приступил к работе в отделении нашей компании на Уолл-стрит. Но я все пытаюсь внушить ему, что не гожусь для деятельности в высших финансовых кругах, — сказал он. Кэролайн про себя отметила его замешательство, как будто он говорил все это против своей воли.

— А на что вы годитесь? — поинтересовалась она, на время забыв собственные проблемы. Ее заинтриговал этот человек, его прошлое, его жизнь, которая так отличалась от ее жизни. К своему удивлению, она подумала о том, что даже в мире немыслимого богатства и привилегий у людей, родившихся по ту сторону жизненной дороги, тоже есть свои проблемы.

— Как считает отец, это несерьезно. Они с мамой считают, что я пошел в ее отца, — сказал Джеймс. — Тот был школьным учителем.

— Разве это плохо? — спросила его Кэролайн.

— Кроме этого, он был еще и скульптором. Неудачником.

— Итак, вы тоже скульптор? — спросила его Кэролайн.

Джеймс покачал головой.

— Не совсем, — сказал он. — Я делаю модели кораблей. Моделирование кораблей имеет очень давние традиции, и многие из самых известных моделей делают в штате Мэн. — Когда Джеймс заговорил о своем увлечении, его глаза засветились и он оживился. — В Кэмдене живет человек, его зовут Калеб Джонс, и его модели считаются чуть ли не лучшими в мире. Летом мне хотелось бы поехать и поработать с ним, а потом, возможно, открыть собственную мастерскую.

Джеймс отпил глоток капуччино.

— Моя семья просто в отчаянии, — продолжал он. — Последнее, что хотела бы видеть мама, — это человека, который напоминал бы ее отца. Папа утверждает, что моя затея просто смехотворна и что у меня, наверное, переходный возраст. Они хотели бы видеть меня занимающимся тем, чем Годдарды занимались из поколения в поколение. Для них традиция — все, и они хотят, чтобы я стал финансовой акулой, как мой отец и как дедушка.

— А вы против этого.

— Не совсем. — Джеймс покачал головой, и их взгляды встретились. — Корабли — моя страсть. С самого детства я мечтаю стать мастером, создавать модели, которые доставляли бы людям такую же эстетическую радость, какую я получаю, когда их строю.

Кэролайн в замешательстве молчала. Получается, что у этого богатого, красивого, приятного во всех отношениях юноши тоже есть мечты. Мечты, которые не разделяет его семья, и не просто не разделяет, а высмеивает. Она вспомнила Эла Шоу и его замечания в ее адрес. «Задавака, выскочка», — говорил он дочке только потому, что она хотела чего-то, что отличалось от его представлений о жизни. Уже во второй раз за сегодняшний день Кэролайн поймала себя на мысли, что ее с Джеймсом Годдардом что-то объединяет.

— А теперь, — сказал он, откашлявшись, — давайте вернемся к вопросу о вас и к ситуации с вашей работой. Нам нужно придумать способ, который заставил бы графиню просто умирать от потребности снова взять вас на работу. Требуется мотив. Подумайте, что вы могли бы такое сделать, что произвело бы на нее впечатление.

«Выйти за вас замуж». Эта нелепая мысль возникла у Кэролайн совершенно неожиданно для нее самой, и она, устыдившись, тут же выбросила ее из головы.

— Я могла бы устроиться в «Саксе», — сказала она. — Или в «Гуччо», а самое лучшее — у Селесты. Графиня просто терпеть не может Селесту. Если я пойду к ней работать, то этим нанесу удар по самолюбию Тамары, которая конкурирует с Селестой, и она обязательно возьмет меня обратно. Но проблема в том, что я уже пыталась найти другую работу, а сейчас нигде нет вакансий.

— Может быть, есть что-нибудь еще, что заставило бы ее больше ценить вас? — спросил он, предлагая посмотреть на проблему с другой стороны.

Кэролайн попыталась что-нибудь придумать, но безуспешно. У нее не было ничего, чем она могла бы впечатлить графиню. Ни денег. Ни знатного происхождения. Ни положения в обществе. Не было даже нормального будущего.

— Давайте, — настаивал Джеймс. — Больше оригинальности. Дайте волю своему воображению.

Кэролайн поморгала. И как раз в тот момент, когда она собиралась сказать, что не отличается оригинальностью, она вдруг представила себе… Хотя нет, это было скорее шуткой, чем решением проблемы.

— Я знаю, что определенно заставит графиню повысить мое жалованье, — со смехом сказала она. — Наверное, вам известно, что она самый настоящий фанат, когда дело касается карабканья по социальной лестнице. Ее интересуют только деньги и положение в обществе. Если бы она увидела мою фотографию в обожаемых ею «Ярких страницах», где я фигурировала бы на каком-нибудь важном приеме в модном платье, купленном, естественно, не в «Элеганс», то ее точно хватил бы удар. Вот тогда она на все сто процентов взяла бы меня назад — на моих условиях.

Джеймс внимательно слушал ее.

— Отлично, — сказал он с серьезным лицом. — Сказано — сделано. Я знал, что мы обязательно что-нибудь придумаем.

— Мы?

— Ну хорошо, вы.

— И что же я придумала? — Кэролайн была в полном недоумении.

— План, как снова обрести свою работу, причем с соответствующей приманкой.

— Но ведь это просто шутка…

— В субботу вы будете моей дамой на приеме у Кендалл, — сказал он.

— Но у вас уже есть дама!

— Значит, будет две.

— А как отнесется к этому Эмили?

— Она не будет возражать.

У Кэролайн просто отвисла челюсть. Она не могла поверить своим ушам. Как раз в тот момент, когда он начал ей искренне нравиться, когда она почувствовала к нему симпатию и начала верить, что он не из тех испорченных плейбоев, которыми кишит все вокруг, он вдруг приглашает ее на ту же вечеринку, на которую уже пригласил Эмили! Так вот как он относится к женщинам! Кэролайн выпрямилась в кресле и гневно посмотрела на него.