Разрушенный рыцарь - Милена Янг

не играла с другими детьми. У нее банально не хватало времени. А когда удавалось выкроить свободную минутку… С ней не хотели играть другие дети. Они считали ее снобом. И никогда не принимали ее в свою компанию. Несмотря на отличные оценки, веселый нрав и дружелюбие, она не смогла завоевать их расположение. Напротив, дети только сильнее ее возненавидели. За то, что она всегда была впереди них.

Ее дразнили выскочкой и обходили стороной, будто она чумная. Сначала девочка пыталась исправить ситуацию, изменить их мнение, как старалась заставить родителей полюбить ее… Но одноклассники начали этим пользоваться для собственной выгоды. Тереза всегда давала всем списывать, лишь бы ее пригласили на перемене поиграть с ними в салки. Так продолжалось до тех пор, пока она однажды случайно не услышала, с каким отвращением о ней отзываются за ее спиной. Это открыло ей глаза.

И она ответила им тем же. Грубостью и высокомерием, в котором ее так любили обвинять. Любое поддразнивание сверстников она отражала словесными выпадами. Как она ни старалась убедить себя действовать по заповеди «Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую»[3], ей это не удавалось. В конце концов ее оставили в покое, не желая связываться. Тереза сконцентрировалась на учебе. И перестала тянуться к сверстникам. Они стали лишь серым шумом, назойливым фоном, который ее не интересовал. Только Ирэн удалось пробиться сквозь ее броню. Она была ее первой настоящей подругой. Переезд в Данверс стал бы глотком воздуха в этой удушающей реальности, если бы родители не последовали за ней.

Тереза никогда не играла ни в прятки, ни в настольные игры, не водила хороводы, как обычные дети ее возраста. Она выросла погруженной в свой мир. Лишенный красок. Серый. Иногда ей казалось, что она так и осталась ребенком. Но это не мешало ей относиться к людям так, как они того заслуживали. Тереза была острой на язык и не стеснялась говорить что думает. Окружающим это не очень нравилось. Она могла спокойно поставить раздражающего ее человека на место, никому не дать себя в обиду… Кроме родителей. Им она не могла и не хотела перечить. Проклятие! Девушка тряхнула головой, словно отгоняя от себя неприятные воспоминания.

Дом состоял из единственной комнаты с самодельными скамьями и столом. Интерьер дополняли лоскутные одеяла и расписанные орнаментом наличники окон. Но главным украшением были, конечно, толстые ветви дуба, «проросшие» сквозь пол и крышу домика. Тереза бережно провела пальцами по шероховатой коре.

— Ты его не срубил.

— Оно ведь живое.

Тереза подняла голову, сталкиваясь взглядом с черными, как тьма, глазами. Кто же ты на самом деле, Рафаэль Тернер? Как он мог быть таким чутким сейчас и отстраненным, ну… всегда?

— Люди хуже, — ответил он на ее безмолвный вопрос.

— Ты давно его построил? — поинтересовалась девушка, доставая блокнот.

— Много лет назад. С тех пор он пережил и бури, и снегопады. Мне часто приходилось его чинить, чтобы дом не развалился.

Рафаэль уселся на цветное одеяло, расстеленное на деревянном полу.

— Это место тебе дорого.

Девушка опустилась рядом с ним и прижала блокнот к груди.

— Помню, как целыми днями трудился, чтобы сделать его лучше, украсить мой маленький мир, заключенный в этом домике. Сначала я притащил сюда ковер из дома, который пылился у меня в комнате за дверью. Расстелил его, довольный собой. — Рафаэль усмехнулся, погружаясь в светлые воспоминания. — Собственноручно сколотил стол и две скамейки. Но мастер я был неумелый и все руки занозил. — В уголках его черных глаз появились веселые лучики морщинок.

— Ты приводил сюда друзей? — Она с любопытством смотрела на Тернера.

— Нет, ведь тогда это место перестало бы быть моим. Это единственное место, где я мог без опаски побыть один.

— Интересно… — Девушка задумчиво уставилась в окно, размышляя над его словами.

— Я почти могу слышать, как крутятся шестеренки в твоей хорошенькой голове. Даже не пытайся, радуга. Я выстроил такие барьеры, что ни тебе, ни кому-либо через них не пройти.

Просто воспринимай сказанное мной как факты, не нужно думать о причинах или ставить мне диагнозы.

— Даже в мыслях не было.

Ее улыбка была похожа на солнце, проглядывающее сквозь дождевые облака сначала робко, едва-едва, а затем все увереннее, освещая все вокруг своим светом. Он против воли улыбнулся ей в ответ. «Дерьмо. Я веду себя как идиот».

— Что насчет тебя? — спросил Рафаэль, прищурившись от яркого солнца, которое проникало через три окошка в домике на дереве.

Она растерянно посмотрела на парня, который уставился на нее в ожидании ответа.

— Где твое любимое место, Тереза?

Ее взгляд стал пустым, но она попыталась скрыть свой дискомфорт. Тонкие пальцы погладили корешок блокнота. Мгновение девушка молчала, подбирая слова. А потом просто призналась:

— Не знаю.

Рафаэль продолжал смотреть на нее с хмурым видом.

— У меня его нет.

— Почему?

— Я чуть больше года в Данверсе, — поспешила оправдаться она, пожав плечами. — Не успела найти.

Он никак не прокомментировал ее откровение, и Тереза почувствовала облегчение. Ей не хотелось слышать издевки или рассказывать о своем несчастном детстве, из-за которого у нее не было ни единого места, где она могла бы почувствовать себя в безопасности. Тишине. Покое. Радости.

— Погода испортилась, — бесстрастно заметил Рафаэль, глядя в сторону. — Вот это больше похоже на Данверс.

Неожиданно начавшийся ливень был таким сильным, что капли забарабанили по оконным стеклам, словно пытались ворваться в дом. Тереза скептически посмотрела на свои туфли и легкое нежно-голубое платье ниже колена. Ладно. После той проклятой ночи ей не привыкать переживать непогоду.

— Надеюсь, дождь быстро прекратится.

— Я тоже. Не хотелось бы застрять здесь с тобой. — Рафаэль лег на одеяло, играя своим серебряным кольцом. — Дел по горло.

— Не у тебя одного. Но раз уж нам пришлось… Можно извлечь из этого максимум пользы.

Парень поднял голову:

— Удиви меня.

— Давай выполним пару заданий. — Тереза порылась в розовом рюкзаке и достала оттуда листы. — Расскажи мне о себе то, чего не знают большинство людей.

— У меня ахроматопсия, — сообщил Рафаэль после недолгого раздумья.

— Что это значит?

— Нарушение зрения, при котором человек видит мир черно-белым.

Ее губы приоткрылись от удивления.

— Ого! Ты сейчас видишь все серым?

«Не с тобой».

— Да, но я воображаю цвета. — Рафаэль приподнялся на локтях. — Твоя очередь, радуга. Скажи мне то, чего не знает никто.

Девушка ответила почти сразу:

— Я мечтаю связать свою жизнь с музыкой. Мне очень нравится петь.

— Тогда какого черта ты забыла