Аборт - Юрий Бригадир

На встречной полосе как из-под земли вынырнули огни, и, прежде чем мы успели хоть что-нибудь предпринять, или хотя бы — осознать опасность, Клюгер пробил насквозь синюю старенькую Ауди.

Наверное, водитель встречной машины был излишне нервным или чувствительным. Что он увидел — я не знаю. Но в липком седеющем ужасе и на своих более ста километрах в час, он сдуру дал по тормозам и дернул руль. То, что удавалось нам, трупам, у него, живого, не проканало. Не могу сказать, что произошло после торможения дальше — мы пронеслись, и уже останавливаясь, услышали долгий, невыносимый для ушей резиново-стальной визг, а потом тяжелый, в несколько тонн, удар и хруст. Что-то рассыпалось и стихло. Мы остановились, развернулись и поехали обратно.

— Черт… — сказал Серега, вышел и хлопнул дверью, — дерганый попался.

— Да… — пробормотал я, подходя к Ауди.

Она буквально закрутилась вокруг бетонного столба. Наверняка, завтра в Интернете полгорода будут потешаться, рассматривая фотографии. «Боковой удар — самый опасный», — вспомнил я вдруг. Подушки безопасности не сработали, Ауди развернуло навстречу движению и садануло об столб точно посредине. Судя по всему, хозяин ударился головой о стойку, хотя тут и других переломов тоже было не счесть. Но загореться ничего не загорелось и даже разлетелось-то по сторонам немного. Так, сущие крохи. Хоть и не Мерседес, а все одно — немцы. Качество, другими словами. Будет что хоронить. Открытый гроб, все как у людей…

Рядом с машиной, совершенно обескураженное, стояло бледное от злости привидение, смотрело на самого себя и не верило своим глазам.

— Это я, что ли? — спросил мужик в очень приличном костюме с галстуком.

— Нет, блядь, это Уго Чавес! Ха! — от души поглумился мой друг, и подал свежеприбывшему руку. — Серж!

— Максим Петрович, — машинально ответил мужик и вдруг заорал, — так это ты меня! Сука!!!

— Начинается… — пробормотал Серега и достал сигареты, — детский сад…

— Погодите! Я же… я же…

— Что «я же»? — спросил Серега подкуривая, — по делам, небось, ехал, а дел у тебя, судя по прикиду, много, и все серьезные? Позвольте поприветствовать вас в так сказать, нашем печальном мире. Необъяснимо, но факт. Скажу по секрету, вам как раз повезло. Сейчас главный наш специалист по абитуриентам вкратце объяснит вам правила и распорядки. Ну, или иди в жопу, и сам разбирайся! — почему-то потерял интерес к мужику Серега, поправил пистолеты и направился к Клюгеру.

— Какой специалист? — опешил мужик.

Судя по всему, Серега имел в виду меня. Поэтому я откашлялся и начал:

— Тебе поясную или плечевую?

— Простите, что?

— Тогда плечевую. Стой здесь, никуда не уходи! — сказал я, подошел к своей машине, открыл заднюю дверь и вытащил за ремень тяжелый пистолет в кобуре. Закинул это все на плечо, захлопнул дверь и приказал:

— Руки в стороны! — мужик был не совсем в себе, поэтому даже не стал притворяться, что понимает. Я накинул на него ремень, подтянул, подогнал и зафиксировал. Отошел, полюбовался, снова подошел и чуток поправил.

— Ну, прямо Стивен Сигал! — усмехнулся я.

— Позвольте, что это? — изумился новенький.

— Это пистолет Макарова, калибр девять миллиметров, емкость магазина восемь патронов, вес со всеми этими ремнями и патронами чуть меньше килограмма. Носи на здоровье!

— Вы с ума сошли! Зачем это мне? Послушайте, неужели ничего нельзя сделать? Ну, может — скорую какую-нибудь, Спас ноль-ноль-один, или что там еще есть?

Я не ответил и подошел к Сереге, который стоял у своей машины, внимательно смотрел вверх и глубокомысленно курил.

— Вот обязательно его надо было? — спросил я.

— Сколько уже нахожусь, а налюбоваться не могу, — задумчиво проговорил друг, не обращая на мой вопрос никакого внимания, — небо здесь чудовищно красивое, сука…

— Это точно, — подтвердил я и тоже посмотрел вверх. Тяжеленные свинцовые тучи ушли на запад, и нам открылась трехмерная завораживающая глубина космоса. Жестко, ослепляюще, злобно сверкали огромные цветастые звезды в бархатном синеватом мареве. Чиркнул и пропал метеорит, превратившись в раскаленную пыль.

— Я его поздно заметил, — сказал Серега, выкидывая окурок, — даже подумать ничего не успел. Ты зачем ему пистолет отдал? Впрочем, у нас еще есть. Надо бы прикинуть, что с ним делать…

— Оставь ему визитку! — засмеялся я.

— О. Идея. Эй, Максим Петрович! — окликнул его Серега, — сотовый с собой?

— Да, разумеется… Если не разбился…

— Здесь не разбивается! Диктуй мне номер!

— Девятьсот пять… послушайте, это же чушь полная!

— Дальше! — не обращая внимания, перебил его Серега, призывно маша ему одной рукой, а второй быстро набирая номер.

— Девятьсот пятнадцать пятнадцать пятнадцать.

— Что это за хрень? Таких номеров не бывает!.. А, впрочем… Погоди, ты его купил, что ли?

— Да, это «красивый» номер, пришлось потратиться…

— Вот тут я тебя понимаю! — захохотал Серега и нажал на зеленую кнопку. — Сохраняй!

Сотовый Максима деловито, по-офисному, ответил без всяких модных полифоний.

Петрович глянул на дисплей и вздрогнул.

— Да таких номеров тем более не бывает! — воскликнул он.

— Вынужден тебя огорчить. У меня и машина, если ты заметил, тоже три шестерки на конце! А еще есть мотоцикл с таким же номером, но он затонул по пьянке в котловане, на Горской. Вот домашний я не смог купить — не было технической возможности. Да если честно, и с домом… не очень-то повезло.

— А вы кто? — совершенно другим тоном, вкрадчиво, спросил мужик в костюме.

— Я твой самый жуткий кошмар, — лениво и с явным издевательством начал Серега, — на исходе ночи, когда в мрачные пещеры возвращаются летучие мыши, я прихожу в свой фамильный склеп, смотрюсь в зеркало, ни хера не вижу и от этого у меня, сука, мигрень! Кончай тупить!! — вызверился друг, — я Серега Болотный, чего тебе еще надо?

— Эээ… — не нашелся что ответить мужик, и замолчал.

— Вот тут ты прав, — удовлетворенно сказал Серега, подошел к нему, хлопнул по плечу и закончил, — а вообще… извини, конечно. Ну, а ты-то зачем тормозил? Что за паника за рулем? Увидел чего?

Максим посмотрел в сторону и вверх, пытаясь проиграть в голове картинку:

— Стена или облако… очень быстро навстречу рванулось какое-то черное пятно. Я в этот момент станции перебирал, везде была молодежная дрянь, а мне хотелось что-нибудь поспокойнее… Подумать я не успел… Руки сами сработали. Ну и нога правая, конечно…

— Бывает. В следующий раз «Радио Шансон» слушай. Я тоже, Максим Петрович, перед смертью подумать не успел. Я, значится, ему, а он, сука, мне. Только я кулаком, а он, гаденыш, ножичком. Мы оба, понимаешь, не думали.