Воскрешение на Ресуррекшн-роу - Энн Перри

— Да что вы смыслите в подобных вещах? — насмешливо осведомилась старая леди. — У вас есть леди в тех краях, откуда вы родом?

— Нет, мэм, вы вряд ли назвали бы их леди, — медленно произнес американец. — Но я видел несколько таких здесь. Полагаю, мисс Верити — настоящая леди, и она заслуживает, чтобы это было передано в ее портрете.

Верити покраснела от удовольствия и одарила его одной из своих редких улыбок. Алисия вдруг обнаружила, что американец ей очень нравится, несмотря на его манеры и некрасивое лицо.

— Благодарю вас, — тихо сказала Верити. — Думаю, мне бы хотелось, чтобы этим летом написали мой портрет, если Алисия не возражает.

— Конечно, нет, — ответила та. — Я наведу справки, чтобы найти кого-нибудь. — Она почувствовала, что Вергилий Смит на нее смотрит. Алисия была красивой женщиной и привыкла к восхищению, но в его взгляде было что-то более личное, и это ее смутило. Ей хотелось нарушить тишину, но она не знала, что бы такое сказать. Наконец она повернулась к Веспасии: — Леди Камминг-Гульд, вы можете порекомендовать кого-нибудь, кто в состоянии написать хороший портрет Верити? Должно быть, вас писали много раз.

Веспасия была польщена.

— Только не в последнее время, моя дорогая. Но я наведу справки у своих знакомых, если хотите. Уверена, мы найдем кого-нибудь получше Годольфина Джонса. Хотя, судя по гонорарам, некоторые его высоко ценят, я согласна с мистером Смитом. Действительно, у него несколько тяжеловесная манера.

Старая леди злобно воззрилась на нее и открыла было рот, но, встретившись с немигающим взглядом Веспасии, тотчас закрыла его обратно и посмотрела на Вергилия Смита так, будто тот был грязным пятном на ковре.

— Именно, — с довольным видом подтвердил Карлайл. — Портретистов полно. Нет причин покровительствовать Годольфину только потому, что он живет в Парке, — если вы предпочитаете кого-то другого.

— Он написал два портрета Гвендолен Кэнтлей, — вставила мисс Присцилла. — Не могу себе представить, почему.

— Может быть, они ей нравятся? — предположила мисс Мэри Энн. — Некоторым людям он нравится, иначе они бы не платили такие большие деньги.

— Искусство — в большой степени дело вкуса, не так ли? — сказала Алисия, обращаясь ко всем.

Старая леди презрительно фыркнула.

— Естественно. Хороший вкус — и плохой вкус! Только вульгарные особы судят обо всем по тому, сколько это стоит. — Она снова взглянула на Вергилия Смита. — Испытание временем — вот что главное. То, что пережило свое время, чего-то да стоит! Старинные картины, старинные дома, старинные фамилии…

Алисии стало обидно за Вергилия, словно сделали больно ей самой. К тому же она чувствовала себя ответственной, поскольку старая леди была членом ее семьи.

— Одно лишь долголетие вряд ли свидетельствует о высоком качестве. — Она сама удивилась, что говорит так пылко. Несомненно, старая леди сочтет это наглостью с ее стороны, но ей очень хотелось выступить против старухи. — В конце концов, болезни тоже очень живучи!

Все удивленно посмотрели на Алисию. У старой леди был такой вид, словно ее скамеечка для ног поднялась в воздух и стукнула ее по голове.

Первым отреагировал Сомерсет Карлайл.

— Браво! — весело воскликнул он. — Превосходный аргумент, пусть и несколько эксцентричный! Я уверен, Годольфин его оценил бы. Ваш аргумент подытоживает связь между искусством, долголетием и ценой.

— Я не понимаю. — Мисс Присцилла даже сморщила лоб от напряжения. — Не вижу тут вообще никакой связи.

— Именно это я и имел в виду, — согласился Карлайл. — Никакой связи и нет.

Старая леди стукнула палкой об пол. Она целилась в ногу Карлайла, но промахнулась.

— Конечно же, есть! — отрезала она. — Деньги — корень всех зол! Так сказано в Библии. Вы станете с этим спорить?

— Вы неверно цитируете. — Карлайл не был устрашен и не убрал ноги. — Там говорится, что любовь к деньгам — корень всех зол. Вещи сами по себе не порочны — порочны страсти, которые они вызывают в людях.

— Софистика, — с отвращением отмахнулась от него старая леди. — А тут для нее не место. Ступайте в свой клуб, если питаете слабость к подобным разглагольствованиям. А здесь поминальный завтрак. Я была бы вам признательна, если бы вы помнили об этом!

Карлайл слегка кивнул.

— В самом деле, мэм, я приношу вам свои соболезнования. — Он повернулся к Алисии и Верити. — И вам также, разумеется.

Все вдруг вспомнили, что уже в третий раз побывали на похоронах лорда Огастеса. В неловкой тишине майор Родни довольно громко распрощался и, подхватив сестер под руки, буквально потащил в холл, где тотчас же послали лакея за их накидками.

Веспасия и Карлайл последовали за ними. Вергилий Смит на минуту задержался возле Алисии.

— Могу ли я чем-нибудь помочь, мэм? — У него был смущенный вид, словно он хотел что-то сказать, но не находил слов.

Она почувствовала, как он добр, от этого ощутила неловкость и поблагодарила его поспешней, чем собиралась. Слегка покраснев, американец удалился вслед за остальными.

— Как я вижу, ваш мистер Кордэ не явился! — злорадно сказала старая леди. — Может быть, у него нашлись дела поважнее?

Алисия проигнорировала ее. Она не знала, почему Доминик не прислал ни записки, ни цветов, и ей не хотелось об этом думать.

В то утро, когда должно было состояться захоронение, Доминик колебался, не зная, как поступить. Он встал и оделся, намереваясь пойти, чтобы поддержать Алисию, которой предстоит тяжелое испытание. Верити слишком молода и уязвима, чтобы стать ей опорой, а старая леди, как ему известно, еще больше усугубит ситуацию. Никому не покажется странным его присутствие — это просто знак уважения. В конце концов, он был на первых похоронах лорда Огастеса.

Но затем, взглянув в зеркало, чтобы нанести последние штрихи, Доминик вспомнил свой визит к Шарлотте. Она почти не изменилась. Никогда прежде он не бывал в домах рабочих, а именно в таком доме жил Питт. Принимая все во внимание, Доминик на удивление уютно там себя чувствовал. Конечно, задержись он там подольше, все было бы иначе… Но он провел там не больше часа, и обстановка не имела значения.

А вот сказанное Шарлоттой имело значение. Она прямо спросила, не думает ли он, что Алисия способна была убить своего мужа. Шарлотта всегда была откровенна, порой до бестактности. Доминик улыбнулся, припомнив, как она, бывало, шокировала светское общество.

Отражение в зеркале улыбнулось ему в ответ.

Конечно, Алисии никогда бы не пришло такое в голову, так он и сказал Шарлотте. Конечно, старый Огастес был занудой. Он бесконечно рассуждал о строительстве железных дорог, считая себя экспертом в этом вопросе. Поскольку его семья нажила на этом состояние, возможно, он действительно разбирался в таких делах. Однако нельзя же бесконечно мусолить эту тему за обеденным столом! Доминик еще не встречал ни одну женщину, которую интересовало бы строительство железных дорог; да и мужчину, пожалуй, тоже.

Но это же не повод для убийства! Убивают из-за отчаянной любви или ненависти, из страха или алчности. А бывает, что кто-то стоит между тобой и тем, чего ты жаждешь… Рука Доминика, поправлявшая воротник, замерла в воздухе. Он представил себе, что женат на шестидесятилетней женщине, в два раза старше его, нудной и напыщенной. У нее все в прошлом, а впереди — только дряхлость. Быть может, однажды возникнет непреодолимый соблазн покончить с этим союзом без любви, и если на столике окажется пузырек с лекарством, то так просто слегка превысить дозу…

Но Алисия никогда бы не смогла это сделать!

Доминик мысленно вообразил ее: белая кожа, прелестная грудь, глаза, загоравшиеся, когда она смеялась или смотрела на него. Один-два раза он позволил себе более смелые прикосновения, нежели велят правила хорошего тона, и сразу же почувствовал ответную реакцию. Под ее скромностью таится неудовлетворенность. Что-то в Алисии напомнило ему Шарлотту, возможно, манеры, поворот головы… Трудно было определить, что именно.

А ведь Алисия любила достаточно отчаянно, чтобы убить! Доминик был в этом уверен, как в собственном отражении в зеркале. Ее могли остановить моральные принципы, но только не равнодушие!

Возможно ли, что Алисия действительно убила Огастеса и старая леди об этом знает? Если это так, то он и сам замешан, так как имеет прямое отношение к мотиву.

Доминик медленно развязал галстук и снял черный фрак. Если такое возможно, то будет лучше для всех, а особенно для Алисии, если он сегодня не придет. Старая леди этого ждет, чтобы высказать какое-нибудь ядовитое замечание, даже открыто обвинить его…

Он пошлет цветы завтра. Что-нибудь белое, подходящее к случаю. И, возможно, через день нанесет визит. Никому это не покажется странным.