Гендальев - Николай Секерин

ничего не требуется и подавно. Гарантом карьеры в этой профессии является полная лояльность и подчинение начальству. А справедливость вам лучше поискать в другой реальности, товарищ Волков.

Гендальев отчётливо помнил те заседания, на которые он ходил с Полуоткатовым. С того момента, как с адвокатом Куропаткиных произошёл инцидент в ресторане «Зеркало», начальник Виктора, словно бы породнился со своим подчинённым. Всё, что теперь касалось главных юридических задач предприятия «И рыба и мясо», Полуоткатов решал, взяв с собой свою правую руку.

А самым главным в то время было дело Куропаткиных.

***

Анжелика Михайловна Типовова редко назначала рассмотрение дел в зале для судебных заседаний. Чаще всего, будучи судьёй районного суда, Типовова вершила правосудие в своём кабинете. Стороны по делу как правило ограничивались одним-двумя людьми, что в сущности, исключало необходимость проводить суд в специальном помещении. Пришли, присели на два стула, прочитали каждый свою бумажку и ушли.

Однако в этот раз всё было сложнее. Семья Куропаткиных, отравившаяся мясными изделиями производства «И рыба и мясо», предъявила компании серьёзный иск. Дело усугублялось тем, что скончалась их малолетняя дочь.

И хотя причинно следственная связь между отравлением и наступившей смертью отсутствовала, баранообразный адвокат не переставал об этом регулярно напоминать.

Волкова знали все судьи в городе. Раньше он работал следователем в ментовке, но из-за своей принципиальности и постоянных споров с начальниками его вынудили, в конце концов, покинуть службу и переметнуться в «стан врага».

Вопреки расхожему мнению обывателей, адвокаты гораздо чаще оказывались честными людьми, нежели работники правоохранительной системы со стороны обвинения, потому как любой адвокат обладал гораздо большей волей и мог поступать в своей работе так, как считал нужным. Чего нельзя сказать о следователе, операх и… судьях. Ведь им, хочешь – не хочешь, а во всех непонятных ситуациях нужно было обращаться не к своей совести, или закону, а к непосредственному начальнику.

Адвокат Волков был предметом бесконечных насмешек со стороны юристов высшего порядка. Он вечно делал тупую рожу и повторял в своих речах всякие статьи законов и логические выводы. Его всегда слушали, давали выговориться и посылали в задницу, зачитывая резолютивные части решений, кои чаще всего были не в его пользу.

Сейчас с Куропаткиными он был как всегда в своём репертуаре. И судья Типовова была вынуждена делать вид, что внимательно его слушает и принимает его аргументы к сведению, будто и не было никакого разговора с председателем суда.

«Областной суд рекомендует в иске отказать» – сказал председатель суда. И это было главным.

Анжелика Михайловна надела мантию, взяла со стола толстую папку, вышла в коридор и закрыла кабинет на ключ. В коридоре толпилась разнообразная публика, с подобострастием воззрившаяся на её величественную фигуру. Типовова, ни на кого не глядя, стремительно прошла мимо десятка дверей и вошла в зал судебных заседаний.

– Прошу всех встать, – механическим голосом произнесла секретарь.

Судья взошла на кафедру и со словами «прошу садиться», уселась в массивное кожаное кресло. Она оглядела зал.

Сегодня здесь был даже представитель прессы. На скамейках сидела чета Куропаткиных, одетая в чёрное. Сутулый мужичонка с испуганным лицом и похожая на мышь женщина, с ещё более испуганным лицом. Рядом с ними, воинственно нахмурившись и шумно дыша, копошился в бумагах адвокат Волков.

На противоположной скамейке улыбался представитель ответчика – Полуоткатов, таскавшийся в последнее время всегда со своим новым помощником. Как бишь его фамилия, необычная такая… Гендальев! Точно. Память у судьи Типововой была хорошая.

Она открыла папку и завела привычную шарманку:

– Слушается дело по иску Куропаткина Владимира Ивановича, Куропаткиной Ирины Михайловны к обществу с ограниченной ответственностью «И рыба и мясо», об установлении нарушений в производстве продуктов питания нарушений закона о защите прав потребителей и правил торговли. Компенсации материального и морального вреда. Дело слушается районным судом, под председательством судьи Типововой, при секретаре Автоматовой.

Сторонам разъясняется право…

Она монотонно разъясняла сторонам права и озвучивала прочие юридические тонкости.

Полуоткатов широко зевнул.

Совсем обнаглел козёл, мимоходом подумала судья, заканчивая скороговорку.

– Заявления и ходатайства до начала рассмотрения дела у сторон имеются?

– Да, уважаемый суд!

Волков! Ну конечно!

– Слушаю.

– Уважаемый суд, мы просим приобщить к материалам дела результаты патологоанатомического исследования тела Марии Владимировны Куропаткиной. Скончавшаяся была дочерью истцов и у нас есть основания полагать, что причиной смерти косвенно послужило…

– Минуточку, – перебила судья, – насколько мне известно, в настоящее время судом не установлена причинно следственная связь между употреблением мясных изделий, произведённых ответчиком и интоксикацией истцов. Или я что-то забыла?

– Так точно, уважаемый суд, не установлено, – поддакнул Полуоткатов.

Не обращая внимания на угодливую реплику, Типовова добавила:

– Суд на месте определил: в удовлетворении ходатайства отказать.

Волков закипел:

– В таком случае, я прошу суд вынести определение в письменной форме. Мы намерены обжаловать этот отказ.

– Вы его получите, – резко сказала судья. – Какие-либо ещё заявления, ходатайства у сторон есть?

Заявлений и ходатайств больше не было.

Через пять минут судебное заседание было отложено на две недели.

Куропаткины боязливо покинули зал. Волков нервно сложил бумаги в старый дипломат и, не говоря ни слова, вышел.

Полуоткатов расплылся в улыбке.

– У вас новая причёска, Анжелика Михайловна?

Судья снисходительно улыбнулась.

– Вы давайте прекращайте паясничать, Семён Вадимович…

Полуоткатов учтиво кивнул, не прекращая улыбаться:

– Как скажете, Анжелика Михайловна. Ничего не могу с собой поделать. Судебные заседания у вас всегда доставляют мне истинное эстетическое наслаждение.

Типовова нетерпеливо махнула рукой:

– Ладно, достаточно. У вас ещё какое-то дело ко мне?

– К сожалению, сегодня нет, – ещё раз склонил голову Полуоткатов и вздохнул так, как наверное вздыхали придворные прелюбодеи перед шальной императрицей.

Но прохвост знал меру и, видя недовольство на лице судьи, перестал кривляться:

– До свиданья, Анжелика Михайловна. Пошли, Витя.

– До свиданья! – вторил его помощник.

– Всего доброго, – отозвалась судья.

***

Заседания по Куропаткиным тянулись ещё два года. Вскоре он потерял счёт этим бесконечным искам, апелляциям и кассациям. Периодически начальник давал ему разные технические поручения вроде подготовки стандартного ответа на запрос и курьерские функции.

Через два месяца после того как Полуоткатов приблизил к себе Гендальева уволилась Милана. Не пытаясь скрывать озлобления, Милана создавала невыносимые условия для пребывания в офисе. Не здоровалась, не разговаривала, делала каменное лицо и вообще вела себя так, будто была здесь одна. Куда только девалась та компанейская тётка, что так тепло его встретила пару