В погоне за чувствами - Морин Мур

– Что?

– Ну, я слушала жуткую лекцию о лепреконах и была в наушниках, когда он появился из-за угла и напугал меня до смерти. Это был рефлекс, – у нее отвисла челюсть. – Повсюду была кровь. Это было ужасно, мне действительно было очень плохо. Он просто напугал меня, и я отреагировала.

– Вау. Не могу поверить, что Лейн не сказал мне об этом. В смысле, он сказал, что у Риза был таинственный синяк под глазом, но я просто подумала, что он наговорил гадостей не тому человеку.

– Полагаю, занятия по самообороне, на которые мой отец заставил меня пойти на первом курсе средней школы, принесли свои плоды. Риз ростом около шести футов и трех дюймов, и я почти уверена, что он плакал, – я хихикаю.

Наверное, мне не следует смеяться над этим, но это было забавно.

Совсем чуть-чуть.

– Боже, я бы заплатила, чтобы увидеть это. Честно говоря, я ожидала, что это произойдет гораздо раньше.

Задыхаясь, я хватаюсь за грудь в притворной обиде.

– Я не склонна к насилию, Хэлли Джо. Боже. Это был на сто процентов несчастный случай. Поверь мне, если бы я планировала ударить Риза Лэндри, я бы сделала это задолго до этого.

Она смеется так громко, что по библиотеке разносится эхо гневного «тс-с-с», и нам обеим приходится прикрывать рты, чтобы не шуметь.

– Мне это было нужно. Боже, я скучаю по тебе, Вив. Я с нетерпением жду нашего девичника. Как бы мне ни нравилось быть с Лейном, мне нужно немного девчачьего времени. У тебя или у меня?

Взглянув на свой телефон, я вижу, как на экране загорается уведомление о пропущенном звонке от мамы. Дерьмо. Я начинаю собирать учебники и говорю Хэлли:

– Мне пора бежать. Нужно позвонить маме и закончить английский. Давай я поговорю с Ризом насчет этих выходных? Так странно называть его дом своим, и я не хочу просто предполагать, что он не против того, что я приглашаю гостей. Понимаешь? Я определенно еще не привыкла ко всему этому. Я дам тебе знать вечером.

– Хорошо. Люблю тебя.

Запихнув все в свой старый рюкзак от JanSport, я беру со стола телефон и прощаюсь с Хэлли.

– Я тоже тебя люблю, космическая крошка. Напишу тебе позже.

Выйдя из библиотеки, я нахожу номер мамы в журнале вызовов и подношу его к уху.

Телефон звонит и звонит, но ответа нет. Я пытаюсь еще раз, пока иду к своей машине, но она по-прежнему не отвечает.

Открыв сообщения, я отправляю ей СМС.

«Привет, мам, прости, что пропустила звонок. Я занималась в библиотеке с Хэлли. Позвони мне, когда увидишь это сообщение».

Подъехав к дому, я отпираю входную дверь и прохожу внутрь. Вокруг тишина, а это значит, что Риза, вероятно, дома нет.

Идеально. Тишина и покой – два идеальных компонента, чтобы подготовить доску для разбора убийств, пока я жду вестей от мамы. Я иду прямиком в свою новую спальню и закрываю за собой дверь.

Солнце садится, и массивные арочные окна пропускают невероятное количество естественного света, заливая кремовые стены теплыми лучами. Сама комната такая же потрясающая, как и весь остальной дом, и это заставляет меня задуматься, понимает ли Риз, как ему повезло, что у него есть такое место, как это.

Большинство студентов живут в дерьмовом маленьком общежитии и выживают на лапше рамэн.

Как я. Я учусь в колледже, поэтому тот факт, что я живу в этом огромном доме с гардеробной и джакузи, все еще немного невероятен. У меня мягкий плюшевый ковер. Встроенное освещение и автоматические жалюзи. Похоже, до меня все это еще не дошло по-настоящему.

Часть меня чувствует себя виноватой из-за того, что я не могу позволить себе жить в общежитии и живу здесь, в этом потрясающем доме, в то время как моя мама застряла в захудалой двухкомнатной квартире. Может быть, когда я расставлю все свои вещи по местам и повешу на стену доску, то начну осознавать это и действительно почувствую себя как дома… вдали от него.

Я подхожу к компьютеру, открываю плеер, а затем выбираю свою любимую группу. Из динамиков доносится глубокий фолк-ритм, и я начинаю доставать все необходимое для своей доски. Требуется секунда, чтобы измерить пространство, а затем прикрепить саму доску к стене, и мне удается сделать это, не причинив себе вреда.

Как только все готово, я начинаю выкладывать фотографии, результаты исследований и различные стикеры для создания сюжета и организации персонажей для книги, над которой я работаю со старшей школы.

Стать писательницей всегда было моей мечтой, с тех самых пор, как я была маленькой девочкой, печатала на аналоговом компьютере девяностых годов, сочиняя истории о привидениях и о том, что происходит по ночам.

Я никогда не забуду тот компьютер. Однажды вечером мой отец возвращался домой с работы и прошел мимо него, стоящего на мусорном баке. Кто-то выбросил его, посчитав хламом, и хотя он был устаревшим и обладал весьма ограниченными возможностями, это был идеальный вариант для двенадцатилетней меня.

Сам экран был черным, буквы неоново-зелеными, и он зависал каждый раз, когда я нажимала клавишу пробела, но он был мой.

Я дорожила им, потому что он давал мне возможности для написания историй, которые я так долго сочиняла на клочках бумаги в блокнотах.

Он помог мне воплотить свои мечты в реальность, и когда я села за компьютер, то уже не была просто маленькой девочкой, которая надеялась, что однажды сможет стать автором историй, что сама так долго читала. Я была маленькой девочкой, писательницей, которая молилась, чтобы однажды она смогла опубликовать свои рассказы и их могли прочитать все.

Я все та же девочка. Просто чуть больше уставшая от этого мира и скучающая по своему отцу с каждым вздохом.

И, как и каждый день до этого, я мечтаю о том, чтобы провести с ним еще хотя бы пять минут. Я никогда не перестану этого желать.

Он умер, когда я училась в младших классах средней школы. Он возвращался домой со смены на местной бумажной фабрике, и пьяный водитель выехал на встречную полосу, спровоцировав лобовое столкновение. Он погиб на месте. По крайней мере, так мне сказали.

Моя жизнь изменилась за одно мгновение. Я была не только ребенком, потерявшей своего героя и лучшего друга, но и, в некотором смысле, потерявшей мать.

Она уже не была прежней, и я скорблю не только о нем, но и о матери, которой она была. Поначалу я была слишком поглощена своим горем, чтобы осознать это,