Последний из Асов - Кирилл Цойге-Петров

относится к Двухсотому, как к местному «тюремному сумасшедшему». А Истребитель тем временем проходит мимо Разрушителя и пытается как- то то ли руку ему пожать, то ли ещё что, но это в итоге не важно, потому что Разрушитель даёт ему смачного подзатыльника и толкает вперёд, попутно сказав что-то ему вслед. Наверное, это было что-то вроде «Только попробуй меня подвести» или «Только попробуй опозориться».

— «А теперь- неизвестный боец из синего угла. Чувствую, ему явно не повезёт, ведь ему предстоит справляться с ветераном тюремных боёв! Итак, встречайте! Не знающий поражений, опять же по причине отсутствия опыта, представляющий X-134, боец весом сто пять килограмм и, по иронии судьбы, носящий аналогичное имя, Сто пятый!» — ведущий объявляет мой выход.

— «Ого, ну давай, покажи, чего могёшь» — говорит Двухсотый.

Я выхожу, иду через толпу, скандирующую имя моего соперника. Светит яркий свет- свет прожекторов. Во мне ни капли волнения. Я ни разу не дрался на ринге, но это легче чем сражаться со львом, ха-ха.

— «Итак, бойцы, на середину ринга!» — командует ведущий.

Я подхожу к этому Истребителю, а он ко мне. Я смотрю в его глаза, полные уверенности, что я чего- то боюсь. И чего же я боюсь? Ага. Его смертоносных механических рук. Поэтому я смотрю ещё и на них. Ну, ничего особенного. А теперь я снова смотрю ему в глаза. Ну что, видишь, что я не боюсь твоего «мега-супер-пупер-оружия»? Видишь….поэтому у тебя пропала уверенность только что?

— «К бою!» — объявляет ведущий.

Я протягиваю руку в знак приветствия Истребителю. Тут мало кто кого приветствует перед боем, как я заметил. Но я решил всё- таки поприветствовать. Истребитель решает этим воспользоваться, чтобы доказать мне, что его механические две хрени- суть неоспоримая жесть, и пытается сразу нанести подлый боковой удар правой рукой мне в лицо. Я ставлю блок рукой и ни капли не испытываю боли, какого то «вау» от его механической руки. Его это расстраивает, возможно доводит до истерики. Хотя, почему возможно? Реально доводит. Он наносит тут же удар другой механической рукой, мол, мало ли, вдруг хотя бы эта удивит? Но нет. Он даже попадает мне в лицо. От удара меня даже не пошатнуло, а просто «отвернуло» моё лицо. А когда я его повернул, то улыбнулся своему визави. У того уже гнев от отсутствия у меня страха сменился на тревогу. Я наношу ему удар свободной рукой в живот. Он аж сгорбился. Затем я хватаю его за голову и бью по ней с колена. Всё, бой окончен.

Глава 36

Я скромно принимаю победу, публика же явно не скупится на культ моей личности: «Сто пятый! Сто пятый!».

— «Да ты новый герой, братиш!» — кричит мне Двухсотый снизу ринга.

— «Эй, Сто пятый!» — окликает кто то меня.

Я поворачиваю голову и вижу Флора. Он смотрит на меня и показывает большой палец. Не каждый день услышишь похвалу от начальника тюрьмы. «Тренер» Жак просто стоит в шоке, видимо, я только что «снял с него розовые очки» в плане непобедимости всяких там рейтинговых опытных бойцов, все наши парни радуются от души моей победе, все те, кто были в пустыне на задании. Но тут я останавливаю взгляд на Разрушителе, он- то точно не рад моей победе, смотрит на меня так, будто знает давно, и знает не с лучшей стороны. Да и хрен с ним! Надо слезать вниз с ринга.

— «Ну ты, брат, даёшь!» — говорит мне Двухсотый и обнимает по-братски.

— «Вот видишь! А что я сделаю с тобой, если встретимся, аха?» — подкалываю я его.

— Ага, сделаешь, со своим кишечником, когда я по печени тебе вмажу, придётся мне менять кликуху на этого, который тут выступал, на проктолога.

— На Мастера диареи!

— Какая разница?

— «Объявляется перерыв!» — кричит ведущий.

— «О! Мне как раз отлить надо!» — говорит Двухсотый.

Мы пошли до туалета. Двухсотый вошёл в кабинку, сделал свои дела. Я же стою жду его у выхода. Периодически на меня обращают внимание зеваки, подходят и просят сфоткаться со мной на фото-плазмер, видимо, на память, и, видимо, из-за моего супер-боя, вероятно этот супер-бой стал резко популярным, а значит-это я стал резко популярным, а значит….ой, тьфу, размечтался.

— «Мммм, а ты интересный экземпляр» — произносит нежный женский голос.

Я смотрю на неё и вижу обворожительную девушку в чёрном платье, у неё длинные чёрные волосы, большие зелёные глаза и пухлые губы. Она очень стройная, но она-типа бизнес-леди, это сразу видно, такая схавает конкурента целиком и не подавится.

— «Я представляю колонию Банара, меня зовут Энн» — представляется она.

— «Очень приятно, Энн. Но я не думаю, что нам стоит общаться сейчас» — говорю я.

— «Обалдеть. Впервые мужчина меня отшивает. Да ещё на первых секундах знакомства. Обычно это делаю я» — говорит она, ехидно улыбаясь.

— «Энн, это хоть мой дебют в боях, но всё же я знаю, как нас «голодных» зэков, участвующих в боях, обычно нейтрализуют конкуренты прямо во время турнира» — с улыбкой говорю я.

— И как же? Просвети меня.

— Ох-ох. Делаешь вид, что не понимаешь, о чём я. Ну ладно, уже опытные разбогатевшие конкуретнты-бойцы подсылают девушек, красивых, уверенных в себе, с подвешенным языком, чтобы те их соблазнили, переспали с ними, тем самым лишив так необходимой им энергии. А бойцы — сидельцы после этого будут думать только о том, мол, как бы повторить. Уже нет мыслей ни о предстоящем бое, ни о мотивации.

— Ага, да ты ещё и умный, мне это нравится, и я не прочь бы тебя соблазнить поэтому, но нет, я хочу предложить сотрудничество.

— Сотрудничество?

— Да. Как ты думаешь: длинноволосый воин, начальник твоей тюрьмы, как его там, Флор, даст тебе то, что ты хочешь в случае твоей победы на турнире?

— Я надеюсь на его честность.

— Честность? Ха-ха. Только потому, что он тебя похвалил после боя? Не будь наивным.

Энн проводит своим пальчиком с длинным ноготком по моему прессу. Знает приёмчики эти, зараза.

— «Я могу дать тебе сто процентов то, что ты хочешь. Любое условие, только выиграй от имени нашей колонии» — говорит она.

— Ну, во-первых, я не брошу товарищей, а, во-вторых, ты- хищница, явная хищница, с чего бы мне тебе доверять, ты съешь меня с потрохами, как только я закончу дело.

— Ты можешь мне не верить на слово, просто поспрашивай о том, как относится колония Банара к своим