Игрушка темного принца (СИ) - Княжина Елена

Ладно, я ведь только на секунду… Я стянула теплые носки и, задрав подол плаща и шерстяной юбки, забежала в морскую пену по щиколотки. Ступни вмиг свело холодом. Тролль меня укуси! Да она ледяная! Просто морозилка! Тоже мне, курорт!

Я вскрикнула и в панике выпустила из рук юбки, которые тут же увлек за собой отлив, заманивая меня дальше. И истерично расхохоталась: ну и глупость! Боже, как же холодно! Надо было выбираться поскорее, но ткань, облепившая ноги, мешала ими нормально шевелить. Я запуталась в мокрых тряпках.

Северное море вздыбилось вдруг, взбунтовалось, словно не хотело меня отпускать. Волна обрушилась на берег, плеснула в лицо, смочила острыми брызгами волосы и шею. А, распробовав добычу, вдруг набросилась алчно, хлестнула по юбке и вымочила до колен. Вот черт…

Сзади до меня донеслась трудно переводимая ругань, которая становилась все громче, покуда ее мрачный источник приближался. Карпов обхватил меня за талию, поднял над водой и быстро оттащил обратно. Запнулся обо что-то и с очередным заковыристым пассажем завалился вместе со мной на песок, который тут же намертво облепил мокрую ткань. После чего сообщил, что я идиотка, каких мало, и вместо прогулки в соседнюю деревеньку и покупки домашнего сыра и вина придется отогревать меня у камина.

Я и сама знала, что идиотка. Поэтому покорно прижала к груди врученные мне сапожки и, стараясь слишком громко не стучать зубами, приникла задубевшим телом к горячему демоническому, позволяя нести меня куда-то отогревать. Если он знает, где тут есть камин, то я на все согласна.

Карпов ворчал всю дорогу. Пока нес меня к тропе, усыпанной рыжей сосновой хвоей. Пока тащил на руках до крошечного коттеджа, прятавшегося в перелеске. Ворчал, пока открывал ключом дверь. И пока стаскивал с меня мокрые плащ и платье. И когда кутал в одеяло и усаживал плюшевой мумией перед камином – тоже ворчал. А потом проявил уникальный дар – целовать и ворчать одновременно.

– Заболеешь, глупая… Ну что за идиотка мне досталась? – сокрушался Демон, прижимая спиной к себе и обнаруживая губами мое оголенное плечо.

– Уж какая досталась, вся твоя, – подхватывая его манеру, ворчливо ответила я.

– Моя, – Карпов согласно боднул меня лбом. – Слышишь, пигалица? Ты – моя.

– А ты – мой? – я завела руку назад и погладила его волосы. В отличие от моих, они были сухими, хоть и растрепанными ветром и тоже изрядно «пропесоченными».

Он за подбородок развернул меня к себе и проехался по лицу недоумевающим взглядом. Словно я сморозила очередную глупость.

– Да, Ани. Я всегда был только твоим.

Огонь в камине ласкал пятки, Андрей поглаживал голые плечи, и я была абсолютно счастлива в компании этих двоих.

Одноэтажный домик, в который притащил меня ворчливый Демон, пах деревом и солью. Дощатый пол, такой же потолок и стены, кованая люстра над головой, лохматая шкура у камина… Дух альпийской деревеньки, потерявшейся среди скал, казался необычным для побережья. Тем более – для курорта снобов от мира магии. Все было здесь каким-то… настоящим. Не пафосным. Простым.

Убедившись, что я не планирую отдать концы здесь и сейчас, Андрей вызвался сам сходить на местный рынок. Через час он вернулся с корзиной фермерских продуктов – свежевыпеченным хлебом, сыром нескольких сортов, ветчиной, маслом, молоком. К скромному пиру прилагался графинчик домашнего вина.

В этой простоте было особое очарование. А ведь Карпов мог вызвать сюда своего наглого фамильного морфа – вряд ли того остановил бы заслон, – и заказать у него каких-нибудь яств, положенных аристократам на отдыхе. Но, как я уже поняла, Демон пользовался своими первокровными привилегиями лишь в исключительных случаях. Например, чтобы раздобыть среди ночи чашку кофе, когда допоздна закапывался с рукописями. Или чтобы накормить заплаканную девушку мороженым и шоколадом.

***

…Согревшись даже больше, чем планировала, я поставила пустой бокал на пол, сбросила с себя одеяло и в одной сорочке влезла на кресло. То, что оно уже было занято Андреем, меня совершенно не смутило. Хотя полусонное ворчание намекнуло, что тяжелая ноша не входила в его планы. Но Карпов быстро смирился с неизбежным в моем лице и позволил устроиться у него на коленях и груди. А когда чихнула несколько раз подряд, выругался так сложносочиненно, что я заслушалась и долго пыталась восстановить в памяти виртуозный пассаж.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Ты пахнешь морем, – со смесью нежности и недовольства пробормотал Демон.

Запустив пальцы мне в спутанные волосы, Карпов окончательно расслабился, растерял остатки своей демонической мрачности и… тихонечко запел. От звука густого голоса, колыбельной льющейся в мое ухо, по шее проскакало стадо мурашек. А от самого факта демонического пения и я, и стадо были близки к обмороку.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Я прислушалась, с трудом разбирая слова. Что-то глупое и юношеское, вроде тех песен о дружбе сквозь года, что горланят на улицах Деревни подвыпившие студенты. Песня стихла, и Демон поцеловал меня в заслушавшееся ухо. Мурашки встрепенулись и стройным маршем двинулись к пояснице.

– Ты скучаешь по ним? – догадалась я.

– Да, – просто ответил Андрей. – Кристиан был легкомысленным идиотом и выбрал неправильный путь. Жажда фамильной славы и, в некотором роде, обязанность перед великим именем Ловеттов тоже сыграли роль, но…

– Он был твоим другом, – понимающе кивнула я и зарылась носом в подмышку. И уже оттуда пробормотала: – Джина говорила, что он в последний момент передумал обнародовать найденные рукописи.

– Значит, не таким уж и идиотом, – улыбка в голосе Демона дорогого стоила.

– А Фридрих?

– Последние годы мы общаемся через Джильберту. Он работает на МОС, но…

– Числится в братстве арканов, я знаю. Беспокоишься за него?

– Если его вычислят… Судьба у двойных агентов незавидная, – Карпов потрепал меня по взлохмаченным ветром волосам. – Беспокоюсь. Фридрих жуткий зануда, но тоже мой друг.

Запах трав и спокойствия, идущий от моего Демона, убаюкивал. Пламя в камине изгибалось в грациозном танце, гипнотизируя и уговаривая сомкнуть веки. И я не стала с ним спорить.

5.3

Кажется, я крепко заснула, потому что треск в окно оказался пугающе неожиданным. За стеклом недовольно хохлилось и стреляло искрящимися глазами бордовое Нечто. Судя по размеру, это была Джильберта. Вернулась, ламбикурица! И чего ее принесло в такую даль именно сегодня?

Она надменно зыркнула на меня, с удобством устроившуюся на демонической груди, и обиженно, со всей птичьей дури, стукнула клювом в стекло. И как оно только трещинами не пошло из-за этой бунтарки!

– Подожди! Сейчас открою, – громко бросил Демон гневающейся ламбикуре и вместе со мной на руках поднялся с кресла.

– Эй… Куда? – недовольно заворчала я, понимая, что эти двое намерены наглым образом избавиться от свидетеля.

– В постель, – пробормотал в ухо Карпов и понес меня куда-то на второй этаж.

За одной из двух расположенных наверху дверей оказалась просторная спальня с неприлично большой кроватью, на которую меня и уложили.

– Спи. Это надолго, – признался Карпов, набрасывая на меня одеяло. – Я решу вопросы и приду.

– Не гладь слишком много эту наглую курицу! – ревниво пробурчала я, с трудом оставаясь в сознании и зарываясь щекой в мягкую подушку. От вина, жара камина и тепла демонического тела меня вконец разморило.

– Ани… – он присел рядом на деревянный пол и ткнулся носом в мою шею. – Я уже говорил, что прикосновение к ламбикуру даже не сравнится…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– С чем?

– С тобой, заноза… С тобой.

Довольно ухмыльнувшись, я провалилась в сон.

***

Проснулась я впотьмах на огромной кровати, занимавшей, вероятно, всю комнату от стенки до стенки. Такая солидная площадь была ни к чему. Все равно теплое, расслабленно сопящее тело лежало под моей головой и перекатываться на противоположный край не планировало.

Мой Демон вернулся. Он рядом. Наверное, поэтому мне снились какие-то безмятежные картины, от которых хотелось улыбаться. Я поцеловала твердое плечо и повернулась на другой бок. Демонические лапы тут же плотно обхватили меня в новом положении.