Mадам придет сегодня позже - Сюзан Кубелка

— А, это ты! — В голосе не слышно радости. — С семи часов торчу в заторе. Который час пытаюсь дозвониться домой. Тебя никогда нет на месте. Где ты была все это время?

— На острове Сен-Луи. Квартира будет потрясающая. И тут уже есть телефон.

— Ах так? — равнодушно говорит Фаусто, будто это его вовсе не касается.

— Ты не рад?

— Нет.

— Почему же?

— Настроение плохое.

— Приедешь в час во «Флору», как договаривались?

— Если найду стоянку. Я вдруг выхожу из себя.

— Может быть, потрудишься и найдешь? — резко выпаливаю я.

— Постой, — раздраженно орет Фаусто, — что за базарный тон! Я и так весь на нервах после этой безумной поездки за город. Либо ты успокоишься к обеду, либо мы не увидимся.

— Делай, как знаешь! — Я швыряю трубку. Дерьмо какое! Самое прекрасное настроение испортит. Но я не поддамся.

Так, теперь ковер. Я вытаскиваю каталоги. Квартира не слишком большая, выстелю все комнаты одинаково, это создаст иллюзию пространства. Что-нибудь в коричневых тонах. Не очень темное, скорее светлое. Вот, нашла! «Маррон Гласе», благородный каштан с легким серебристым отливом. Это выглядит очень элегантно.

— Филипп, я поеду к стекольщику, потом куплю полотенцесушители, а после обеда закажу ковер. Сегодня, наверное, больше не приеду. Но завтра обязательно появлюсь. Да, еще: если придет та дама, запишите ее телефон. Я ей перезвоню. До свидания, Филипп!

— До свидания, мадам Тиция!

Оставшееся до обеда время я тружусь, как пчелка. Ровно в час я во «Флоре». Мне нравится это кафе. Солнечное и светлое, большие зеркала и много дерева, а вид, открывающийся из широких окон, один из самых красивых в мире. Отсюда видна задняя сторона собора Нотр-Дам с апсидой, утопающей в цветущей зелени. Можно увидеть Сену меж поросших плющом берегов и очаровательный мост Сен-Луи.

Этот мост — нечто особенное. Толстыми цепями он перекрыт для проезда машин, и его облюбовали парочки, ибо кто здесь поцелуется, может загадать три желания. Здесь всегда полно певцов, актеров, акробатов, туристов, постоянно снимаются какие-нибудь фильмы, и самое главное: ты не только чувствуешь себя в центре мироздания, ты там действительно находишься!

Я вхожу в кафе. Фаусто уже тут. Смотрите-ка! Сидит в дальнем углу и курит. На нем бирюзовая трикотажная рубашка, светлые льняные брюки и огромная шляпа. Коричневая, с широкими полями. Откуда она взялась? Я такой у него не видела. Шляпа делает его чужим. Он выглядит дерзко, как герой вестерна.

Я подхожу к нему со стопкой журналов по интерьеру под мышкой.

— Бонжур, Фаусто.

— Бонжур, Тиция.

Мы целуем друг друга в обе щеки.

— Нашел место для стоянки?

— Да, там, где запрещено.

— А дом? Ты купил его?

— Потом расскажу. Ты же знаешь, как я ненавижу, когда меня забрасывают вопросами.

Его тон не предвещает ничего хорошего. Я сажусь к нему. У Фаусто красные глаза. Очевидно, не спал всю ночь. Лицо бледное, не брит и воняет дымом, просто весь прокоптился.

Кроме того, на лбу у него два кровавых шрама. Шляпа их, правда, прикрывает, но не совсем. Откуда они? Подрался? За городом? Но с кем? С продавцом дома? В общем, у него весьма потасканный вид, он непрестанно зевает, и я на его фоне смотрюсь как свежая роза.

— Хочу тебе кое-что показать, — говорю я и кладу на стол журнал с квартирными объявлениями. — Кто-то украл наше имя. Ты знаешь фирму «Аполл-недвижимость»? Она так и сыплет объявлениями. Взгляни-ка.

Я раскрываю журнал на цветном развороте, стоит это кучу денег. Имя Аполл набрано черными гигантскими буквами, под ним изображение замка, а текст в противной навязчивой манере сулит роскошные хоромы с шикарными декорациями.

— Не знаю такую. — Фаусто даже не смотрит в мою сторону. — Меня это не интересует.

— Но они используют наше имя! И у них дурной вкус. Разве тебе это не мешает?

Фаусто зевает. Приносят еду.

Антрекот для него, салат и омлет для меня. И лучшее красное вино, какое есть в меню.

— Я принял решение сегодня утром, — равнодушно говорит Фаусто, наполняя мой бокал. — Много работы не идет тебе на пользу. Ты становишься раздражительной, занудной, тебе ничем не угодишь. Когда эта квартира здесь будет готова, тебе надо сделать паузу. А все дела я возьму на себя!

— Какие дела? — встревожено спрашиваю я.

— Квартирные дела, дорогая, какие же еще?

— А апартаменты на авеню дю Мэн?

Я их купила совсем недавно, не какая-нибудь там малогабаритная хибара, а прекрасная четырехкомнатная квартира в великолепном старом особняке. Мой самый крупный проект на сегодняшний день в Париже, и я уже начертила эскизы, все цвета у меня в голове, я предвкушаю интересную работу. Как только квартира на острове будет продана, я собиралась начать!

— Авеню дю Мэн прекрасно обойдется и без тебя!

— Сомневаюсь.

— А я нет. Ты что, считаешь меня полным кретином, ничего не смыслящим в делах?

Я не отвечаю. Фаусто жует свой антрекот. Столы вокруг нас занимает пестрая, веселая публика, принарядившаяся для Парижа. Посетители всех цветов кожи. Слышна английская, немецкая, испанская, японская речь, и каждую входящую женщину Фаусто оценивает взглядом знатока.

— Ты давал в газету объявление про улицу Буде? — спрашиваю я, пытаясь сохранять спокойствие.

Фаусто кивает. Я откладываю вилку.

— Ты же знаешь, я это не люблю. Сначала надо отремонтировать, а уж потом рекламировать. Я хочу, чтобы были подключены лампы, чтобы все было готово — с коврами и занавесками, иначе я ничего не буду показывать.

— Все будет по-другому, детка, — Фаусто делает большой глоток из своего бокала, — эти методы устарели. Достаточно купить квартиру, раскрасить и пустить дальше. Так получается быстрее, скорее поступают деньги. Слушай, я навел справки. Мы меняем тактику.

И он рассказывает длинную историю о каком-то коллеге (с сомнительной репутацией), «сварганившем» десять квартир в месяц и якобы заработавшем умопомрачительную сумму денег. Я не верю ни одному его слову. Я знаю этого человека. Он авантюрист, работает на сумасшедших кредитах и все время на грани банкротства. Это и есть его новый друг? Тогда — полный привет!

— Я прекращу работать, когда буду на восьмом месяце беременности, — сухо бросаю я.

— Это шантаж? — спрашивает Фаусто и таращится на меня. — Ты же знаешь, на это ухо я туговат.

— Очевидно. Раз уж мы заговорили на эту тему, с кем ты сейчас спишь?

Фаусто поправляет свою шляпу и ухмыляется

— Где ты был сегодня ночью? Куда ты ушел в полтретьего? Думаешь, я не слышала? И кто тебе исцарапал лицо? Дама из агентства? У тебя такой вид, словно тебя кто-то поколотил. Тебе это известно?