Mадам придет сегодня позже - Сюзан Кубелка

Что мне оставалось делать?

Я занесла ее в графу «кратко и сладко» и не поднимала больше этого вопроса. Я готова все забыть. Однако Фаусто мучает меня с садистским наслаждением. По-прежнему ли он встречается с Биби? Не знаю. Знаю только одно: я несчастна как никогда.

И вот я стою на великолепной площади Альма, в самом распрекрасном городе мира и не вижу ни Сены, ни Эйфелевой башни, а кажется мне, что я по самую шею в песке, а вокруг пустыня. Куда податься? Назад в Вену? В Лондон? К Люциусу Хейесу?

Наконец приходит автобус, довольно забитый. Я со вздохом вхожу. Иду по проходу и нахожу свободное место сзади, между японским туристом и пышной дамой с серым пушистым песиком на коленях.

Но что это?

Напротив сидит молодой человек, Густые темные кудри спадают до плеч. Черные глаза, большой, красивый рот. На нем белая рубашка из тонкого хлопка, он читает кулинарную книгу «Кухня японского храма».

Вдруг случается чудо. Меня захлестывает горячая волна радости. Ведь я его знаю!

— Бонжур! — громко восклицаю я.

Он опускает книгу, и я вижу, что это совсем незнакомый мне человек!

— Извините, пожалуйста! Я обозналась! Он улыбается, но ничего не говорит.

Я страшно смущаюсь и делаю вид, что вижу что-то очень интересное в окне. Потом надеваю свои новые солнечные очки в красной оправе, чтобы спрятаться за ними. Ничего не помогает.

Молодой человек захлопывает книжку и начинает меня разглядывать. Я чувствую, как его глаза ощупывают мой рот, мое тело, мои руки. Его взгляд проникает сквозь солнечные очки, гладит мои брови, мои щеки, мой лоб, ухо, я ощущаю это с такой отчетливостью, будто он и вправду ласкает меня. Я боюсь пошевелиться.

И вдруг исчезает пустыня.

Вдруг снова вокруг Париж, любимый чудный город, на деревьях снова набухли почки, перед кафе на набережной стоят столики и стулья, солнечные лучи врываются в автобус, погода навевает отпускное настроение. У меня вдруг появляется сладостное ощущение приближающегося счастья. Вот оно, чудо, о котором говорила Лолло!

Я закидываю ногу на ногу, поворачиваю голову и улыбаюсь ему. Он улыбается в ответ. Что-то теплое и приятное исходит от него. Его улыбка кажется родной. Я снимаю солнечные очки. Мы сидим молча, как завороженные. Иногда наши взгляды встречаются, и поездка вдоль Сены пролетает как одно мгновение: Гран-Пале — Шателе — Нотр-Дам, вот мы уже на мосту Святой Марии. Я выхожу.

— До свидания, — прощаюсь я.

Он кивает и смотрит, как я вылезаю из автобуса. Его глаза провожают меня до самого конца. Я оборачиваюсь еще раз, поднимаю руку, он машет в ответ. Потом быстро подносит книгу к оконному стеклу и показывает ее обложку. Я как раз успеваю увидеть название книги, прежде чем автобус исчезает в потоке машин.

Кто это был? И что он хотел сказать? Стою и ломаю голову. Искать его в японском храме? А есть такой вообще в Париже? Или в японском ресторане? И почему я не дала ему свой телефон? Было бы проще. Но кто решится на такое? В автобусе! Значит, чуда не было? Все равно приятно.

Я медленно бреду по старому мосту, гляжу в воду и радуюсь, как ребенок. Меланхолии как не бывало, солнце пригревает, платье сидит на мне великолепно. Я чувствую себя стройной и воздушной, готовой к предстоящему дню. На острове стоит приятная тишина. Я с наслаждением иду вдоль великолепных старинных зданий, построенных при Людовике XIV, «короле-солнце». Вот уже три столетия стоят они и с каждым днем становятся все красивее.

Вот, наконец, и улица Буде. Я у цели, перед изумительным старинным особняком. Набираю код, нажимаю на кнопку, и мощные темно-синие ворота распахиваются передо мной.

Какая роскошь!

Квартира, приобретенная нами пару месяцев тому назад, расположена на втором этаже очаровательного дома, стоящего посреди солнечного зеленого двора. Пусть из окон видна не Сена, зато сочный плющ, розовые кусты и лавровые изгороди. Городской шум вдалеке, а здесь слышно лишь, как жужжат пчелы да щебечут птицы.

Филипп, наш мастер, машет мне рукой. Он как раз красит окна и громко, страшно фальшивя, насвистывает. Он маленький, темноволосый, жутко упрямый, в круглых очках с черной оправой. Родом из Оверни. Он электрик, плиточник, клеит обои и даже может сложить каменную стену. Это самый надежный человек, которого можно себе представить. На нас он работает десять месяцев.

— Добрый день, мадам Сент-Аполл, — приветствует он меня, не отрываясь от своего занятия. — Весна наступила.

— Добрый день, Филипп, давно было пора.

— Тут заходила одна дама. Час назад.

— Разве мой муж уже давал объявление об этой квартире? — спрашиваю я удивленно. — И что сказала дама? Она сделала предложение?

— Она еще раз заглянет вечером. Если получится. — Ладно. Придет она или нет, квартиру будет легко продать. Кто не хочет жить на острове — место бесподобное! Здесь множество маленьких уютных ресторанчиков и лучшее мороженое в Париже. Но не только удачное месторасположение играет роль. Я всегда моментально продаю все свои квартиры.

Я честный продавец, и обо мне уже пошла такая слава. Я покупаю только то, что нравится мне самой, где могла бы жить я сама. Ни за что не возьму темные дыры, куда никогда не попадает солнце. Мои квартиры отделаны со вкусом. Я не плутую, как некоторые коллеги, которые норовят быстренько обить материей мокрые стены, поставить унитаз и ванну прямо на пол, не подсоединив к трубам, потому что нет стока. Нет, я не хочу разочаровывать своих клиентов, ведь не только в прибыли дело!

Квартира состоит из двух однокомнатных апартаментов, которые я совместила. Одну кухню я превратила в ванную, передняя стала подсобным помещением. Планировка отличная. Я ставлю свою сумку на пол. Занавески будут желтые, между горчичным и лимонным цветом, это делает комнату солнечной и теплой. Прохожу по свежевыкрашенным помещениям и тихонько напеваю. В ванной лежат трубы и два калорифера.

— Филипп, водопроводчик еще не управился?

— Нет, он сказал, ему надо время до конца недели.

— Моя приятельница прислала бра? — Филипп смеется.

— Она позвонила, что пришлет их завтра утром.

— Она звонила? — обрадовано спрашиваю я. — С каких это пор тут есть телефон?

— Сегодня, с восьми утра. Вон стоит, видите? Ура! Красный аппарат, новенький и блестящий, гордо стоит возле окна и словно подмигивает мне. Я блаженно улыбаюсь в ответ. Это уже прорыв! Великий момент, когда стройплощадка становится квартирой. Телефон играет решающую роль. Меня охватывает восторг, я уже вижу конец всех усилий. Решаю тут же позвонить Фаусто, чтобы поделиться с ним радостью. Чудо свершается — я поймала его в «роллсе».

— А, это ты! — В голосе не слышно радости. — С семи часов торчу в заторе. Который час пытаюсь дозвониться домой. Тебя никогда нет на месте. Где ты была все это время?