Анастасия - Лана Ланитова

Да, я поспешил отогнать все грустные мысли, тем более что в этот же вечер я пообещал Мите, что мы посетим с ним «Славянский базар» и я познакомлю его со своей новой компанией.

Но эта моя затея оказалась не вполне осуществимой. Из всей нашей стихийной компании с нами остался лишь один Михаил. А моя актриса и ее экзальтированная подруга уехали на гастроли в какой-то небольшой городок. Второй мой приятель и вовсе куда-то пропал. Как сообщил нам Михаил, его друг тайно посещал кружок социалистов и вынужден был скрываться от московской полиции.

Скажу честно, меня совсем не расстроило исчезновение нашей компании. За те две недели, что я общался с ними, я уже знал адреса всех притонов и злачных местечек. А уж в залы лучших московских ресторанов я и вовсе входил теперь свободно, словно почётный завсегдатай. И все швейцары уже отлично знали меня в лицо и по имени. Вы же понимаете, что расположение этой публики купить довольно просто. Нужно лишь оставлять им щедрые чаевые, и тогда ты для всех будешь «своим» и самым уважаемым господином.

Более всего я желал теперь произвести впечатление на моего непорочного Митеньку. Грешен, мне нравилось чуть-чуть сбивать его с толку и слегка морочить. Как и прежде, в гимназические годы, именно сейчас для моего полного счастья мне требовалось уважение и восхищение моего несчастного Митьки Кортнева.

Сначала, как водится, я повел Кортнева в «Славянский базар» на Никольской. И там я закатил ему настоящий «пир на весь мир». Наш стол ломился от самых лучших вин и закусок. Рядом с нами играл ансамбль из местных скрипачей. Шустрые официанты, хрустя салфетками, меняли нам закуски. Не считая денег, я швырялся ими направо и налево, стараясь поразить Кортнева своею щедростью и роскошью. Митька ел и пил с огромным удовольствием. А еще он смотрел на меня именно так, как смотрят кольца Сатурна на сам Сатурн. Я в его глазах имел очень большой вес и авторитет. Когда мы оба были пьяны, то вновь заговорили о женщинах. И я стал поучать Митьку точно так, как когда-то меня поучал дядя Николай. Я сказал Митьке, что заказать девицу из борделя – вовсе несложно.

– Хочешь, я оплачу услуги сразу трёх женщин? – хвастал я, будучи в большом подпитии.

– Хочу, – глупо улыбаясь, кивал Митя.

– Дурья твоя голова, друг мой Кортнев. Девицы из борделя – это зло.

– Почему? – наивно отзывался Митька, объедаясь ананасами, икрой и пармской ветчиной.

– А потому, что все московские бордели поражены этой страшной болезнью, от которой очень тяжело излечиться.

В ответ Митька таращился и кивал светловолосой головой.

– И как тогда?

– Нужно искать девственниц.

– Ну, да…

– Знаешь, Митя, когда я устроюсь на службу, то обязательно куплю себе дом в деревне и заведу толковое хозяйство. И тогда у меня будут там чистые и непорочные девицы.

– Лихо, – усмехался Митя.

– Ты думаешь, что я вру?

– Нее…

– А вот ты приедешь ко мне потом в гости, и я подарю тебе юную наложницу.

– Эвона как, – вновь дивился и хихикал Кортнев. – Чай, крепостное право-то давно отменили.

– И что? Да они меня итак будут все любить, без принуждения.

И мы оба хохотали от моих дерзких фантазий.

И всё-таки однажды я разузнал у местного метрдотеля, где есть дома с непорочными и чистыми пансионерками. Метрдотель понимающе рассказал нам об одном тайном и очень дорогом борделе, который находился тоже на Сретенке.

– Этот дом свиданий содержит одна пожилая немка. Отчества не помню. Но зовут её, кажется, Амалия. Так вот у неё при доме терпимости служат аж трое докторов. И при первом же подозрении на инфекцию, девок оттуда отправляют в лечебницу под карантин. А проверяют их каждый божий день. А особо состоятельным клиентам Амалия предоставляет совсем невинных девушек.

После откровений метрдотеля мы с Кортневым однажды решились на посещение этого заведения. Надобно сказать, что я пришел туда заранее, чтобы обговорить все детали предстоящего мероприятия. На Сретенке по указанному адресу я увидел дом с отдельным входом. Возле входа стояли две тумбы с гипсовыми львами. Встретили нас в доме приветливо и сразу же провели в кабинет к Амалии. У Амалии оказалось вполне себе русское отчество. Звали сию даму – Амалия Петровна Фогель.

Это была весьма важная и тучная особа, лет пятидесяти, на вид очень чопорная и благовоспитанная. По моим скромным представлениям, посетителей борделя чуть не у входа должны были встречать развязанные полуголые девицы, назойливо предлагающие себя на ночь. Но ничего подобного я не увидел. Когда я поднимался по ступеням, застеленным ковровой дорожкой, мне показалось, что я очутился в каком-то казенном, обставленном со вкусом заведении, а не в борделе. В коридоре царила полная тишина, и мимо нас не скакали оголенные девицы. Сама Амалия приняла меня весьма радушно, но тут же перешла к делу. Во время короткого разговора она поглядывала на часы, давая мне понять, что её время стоит денег. Совсем по-деловому она рассказала мне о том, что самым важным в её заведении считаются вопросы интимной гигиены, и что все ее посетители люди семейные и довольно состоятельные. И что она настолько дорожит своей репутацией, что просто не имеет права даже на малейшую ошибку или прокол.

– После каждого посетителя мои девочки находятся около двух недель на строгом карантине и под присмотром докторов. На работу я их выпускаю только тогда, когда доктор мне дает полную гарантию их интимного здоровья. Ведь согласитесь, господин Гурьев, что есть весьма высокая вероятность того, что инфекцию могут внести и наши посетители. Так ведь?

Я покраснел, словно рак и кивнул.

– И потому у меня почти нет случайных людей. Ко мне ходят лишь постоянные клиенты. И почти все они семейные. Вы же, молодой человек, еще не женаты. И, стало быть, входите в особую группу риска. Поэтому услуги для вас будут стоит втрое дороже, чем для моих постоянных клиентов. Мало того, перед свиданием вы подпишете мне бумаги, в которых будет обговорены те обстоятельства риска, которые может понести мое заведение.

– Это какие обстоятельства? – не понял я.

– Если после обусловленного времени карантина моя девочка окажется зараженной вами, то вы заплатите мне огромную неустойку, в сумму которой будет входить, как лечение девицы и её содержание на период лечения, так и моральный вред, принесенный репутации нашего заведения.

В ответ я только присвистнул.

– А что вас так удивляет? Я уже говорила вам о