Из Яви в Навь - Евгения Владимировна Потапова

трогает, — пробормотала она. — А кто решил, что живое от мёртвого отличит Любашка? Она же даже заговоров толком не знает!

Мара усмехнулась, провела пальцем по воздуху, и дождь перестал литься на них, образовав невидимый купол.

— Ты не всё понимаешь, Надежда. Ей не нужны твои заговоры. Она видит. Чувствует. Когда она касается дерева — знает, чьи корни в нём остались. Когда берёт вещь — видит, чьи руки к ней прикасались.

— Знать бы, чем ей помочь, — вздохнула баба Надя.

— А ничем ты ей тут не поможешь, у тебя своя работа, а у неё своя, — ответила Мара.

— Может, Ваську к ней на помощь прислать? А?

— Вот ещё мне этой трясогузки не хватало в Нави, — фыркнула Мара. — Она же мне всё царство перевернёт с ног на голову. У Града стены порушит и выпустит всё, что там копилось веками. Свою Ваську держи при себе, нечего ей тут делать.

— Вот помру, и станет она у вас замест меня, — хмыкнула баба Надя.

— Помрёшь, будешь с этой стороны границу охранять. Избушка тебя ждёт, пустая вон стоит.

— Не хочешь меня отпускать? — скривилась баба Надя.

— Не хочу, привыкли мы к тебе, считай, сроднились, — покачала головой Мара.

— А я вот возьму и сама перебегу через Калинов мост.

— Размечталась, ты пока ещё жива, так что рано тебе куда-то бежать.

— А чего тебе Васька не люба? Она сколько тут лет прожила? Всё знает в Нави, почти всё умеет. Я её чуток подучу, и будет настоящая баба Яга, - Надежда глянула на Мару.

— Жила она тут, ага, та ещё оторва, а сейчас ветрище в голове, аж свист из ушей слышен. Неразумная она, как дитя, не хватает ей мудрости. Так у неё ещё всяких магических штучек в арсенале полно. Она как гриб дождевик — чуть зацепил, и всё уделала своей бурной деятельностью.

— А Любе хватает мудрости?

— Хватает, не по годам взрослая девка. Душа в ней, видать, мудрая да старая, да опытная, — ответила Мара.

— А эта избушка посреди болот, откуда взялась? — спросила её Надежда.

— В Яви? - уточнила Мара.

— Да.

— Спроси свою Любу. Сейчас весна — не моё время. Сама знаешь, я только зимой в Яви могу хозяйничать. Так что избушка, скорее всего, дело рук самой Любы.

— Не может быть такого, — мотнула головой баба Надя. — Может, быть ей болотники помогли.

— Чего не знаю, того не знаю. Всё, моя дорогая Надежда, пора мне, и так с тобой слишком долго проговорила. Сама знаешь души долго ждать не будут, разбредутся по Нави, а тут их могут ушлые товарищи и подобрать. Везде должен быть порядок.

— Ты мне хоть покажи этот Град.

— А то ты его не видела, — хмыкнула Мара.

— Лет сто не видела точно.

— Тогда полетели. Оборачивайся, - велела Мара.

— Нет уж, я по-старинке, на метле прокачусь, - ответила баба Надя.

— Ну как знаешь.

Мара обернулась в огромную чёрную птицу, расправила крылья и рванула куда-то в сторону. Баба Надя вытащила из-за бревна свою метлу, села на неё и погнала вслед за Марой.

Метла Надежды с хрустом пробила завесу дождя, оставляя за собой серебристый след. Воздух гудел, наполняясь странными голосами — то ли ветер в ветвях, то ли шёпот забытых душ. Баба Надя пригнулась ниже, цепляясь костлявыми пальцами за гладкую потемневшую от времени рукоять. Впереди, как чёрная молния, мелькала тень Мары.

Лес под ними внезапно оборвался. Земля ушла вниз, обнажив огромную пропасть, заполненную бурлящим туманом. В центре, будто остров, возвышался Град — высокие стены из почерневшего дерева, башни, сплетённые из корней, мосты, перекинутые через пустоту. И всё это мерцало, как мираж.

— Вот он! — крикнула Мара, кружа над пропастью. — Смотри, пока не передумала!

Надежда резко дёрнула метлу вверх. От неожиданного движения из кармана выпал маленький мешочек с травами, рассыпавшись в воздухе серебристой пылью. В ту же секунду туман под ними закипел, и из него вырвались сотни бледных рук, хватающих пустоту.

— Ох, чертяки! — проворчала баба Надя. — Совсем обнаглели!

Мара спикировала вниз, пронзая туман, словно нож. Надежда последовала за ней, крепко сжимая метлу. Чем ближе они подлетали к Граду, тем сильнее сжималось сердце. Стены были не просто почерневшими — они шевелились, как будто состояли из миллионов переплетённых тел.

— Где же Люба? — крикнула Надежда, но её голос потерялся в шёпоте тысяч голосов.

— Может здесь, а может дома, — откликнулась Мара. — Посмотрела? А теперь возвращаемся.

— Я хочу увидеть здесь Любу, — ответила Надежда.

— Потом увидишь.

Мара сделалась просто огромной, закрывая своими чёрными крыльями весь Град. Она махнула крылом, и в одно мгновение баба Надя оказалась около своей избушки.

— Ну хоть глянула, что там за ужас такой, — проговорила она, слезая с метлы.

Мары уже рядом не было.

— Здравствуй, бабушка, — услышала она позади себя вкрадчивый голос Баюна.

— Здравствуй, котик, — вздохнула Надежда, обернувшись.

— Что у вас там такого происходит, что вы сюда с Васькой, как к себе домой ходите? Любашка что ли пропала?

— Типа того, — кивнула баба Надя. — Вот только мы знаем, где она находится.

— Вернуть не можете?

— Не можем.

Она открыла тропинку и быстро направилась к избушке.

— И никаких подробностей, — обиженно сказал Баюн. — Придётся, как всегда, самому сведения собирать. Никто не хочет с котиком разговаривать.

Глава 15-16

Забытый город

Люба сидела на поваленном дереве на пустынной площади и рассматривала свои владения — заброшенный город, застывший во времени.

Город был мёртв, но не пуст.

Дома стояли, покосившись, с выбитыми стёклами, словно слепыми глазами. Кое-где крыши провалились внутрь, обнажая чёрные дыры, в которые уходил тусклый дневной свет. Стены, когда-то ровные и крепкие, теперь покрылись трещинами, а по кирпичам ползли корни деревьев, медленно разрывая их на части.

Улицы заросли травой и кустарником. Брусчатка давно потрескалась, и сквозь неё пробились одуванчики и подорожник. Здесь даже кое-где стояли разломанные телеги и ржавые машины, которые навеки вросли в землю, их колёса утонули в грязи, а в салонах можно было встретить какую-нибудь нежить.

Фонари больше не горели. Их стеклянные плафоны