Кутерьма вокруг хирурга - Татьяна Луганцева

Гости, сначала смеющиеся и веселые, заметно погрустнели.

– Я не брал никакой вазы! Я тоже не брала! О чем ты говоришь? Ты нас знаешь не первый год! – стали раздаваться недовольные голоса. – Сама, наверное, убрала ее к аукциону и забыла.

– Это такая огромная, синяя ваза в мелкий цветной орнамент? – спросила дама с жемчугом, с которой не так давно разговаривала Галина.

– Она самая! – подтвердила Серафима.

– Так она же огромная! Кто и куда смог бы ее спрятать? – удивилась дама.

– Миша, позови охранника! – уже истерическим голосом закричала Серафима.

Охранник, высокий и молодой парень, растерянно моргал большими наивными глазами.

– Мимо тебя проносили что-нибудь громоздкое? – спросила хозяйка галереи.

– Нет, вы же знаете, мы даже с пакетами людей не пропускаем, просим сдавать в камеру хранения. Никто не проходил мимо меня ни с чем крупным в руках, – заверил охранник, хотя, конечно, он спасал свою шкуру.

– Кто входил?! Кто выходил?! – кричала побледневшая Серафима, и длинные серьги в ее оттянутых ушах устрашающе раскачивались.

– Много народа входило и выходило… – замялся парень. – Как всегда…

– Искать! Искать мою дорогую вазу! – перешла на ультразвук Серафима Яковлевна.

Люди кинулись врассыпную. Служители галереи в униформе заторопились выполнять приказ своей работодательницы.

Венсан не сдвинулся с места, он не предполагал, где могла быть эта ваза, и не собирался ее искать. Он постоял у стены, а потом пошел осматривать экспонаты, тихонько посвистывая. Женщина в жемчугах появилась с другой стороны выставочного зала, помахала ему рукой и внимательно осмотрелась. Ее цепкий взгляд сразу заметил потайную дверь в стене. Дама отодвинула задвижку и заглянула в небольшое, темное подсобное помещение. Там вместе с ведрами, тряпками и моющим пылесосом лежало что-то большое и белое. Она присмотрелась и увидела женскую голую ногу с неестественно вывернутой ступней. Дама отступила назад и пронзительно закричала. Венсан быстро подбежал к ней и заглянул в подсобку, нащупав на стене выключатель и щелкнув им. Яркий электрический свет залил все помещение. Глазам Венсана предстала страшная картина. На полу лицом вниз лежало скрюченное тело Галины с проломленной головой. На затылке ее была глубокая кровавая рана, темная густая кровь стекала по светлым волосам на кафельный пол. Пахло в подсобке плесенью, сыростью и кровью. Тело, голова несчастной, а также все пространство вокруг были усыпаны синими осколками с цветным орнаментом. Венсан быстро пришел в себя, сел рядом с Галиной и взял ее руку в свою. Пульса на ней не было, на шее он тоже не прощупывался. Венсан был хирургом, и как бы ему больно ни было так думать, но по травме головы у Гали он сразу понял, что она несовместима с жизнью.

– Она жива? – с придыханием спросила дама в жемчуге.

– Нет, – коротко ответил он, сам не узнавая своего голоса.

На пронзительный крик дамы уже спешили люди, страшная весть передавалась из уст в уста, обрастая жуткими подробностями. Когда к комнате уборщицы протиснулась хозяйка салона, ей уже сообщили, что Галине раскроили голову топором, а ее мозгами забрызгана вся галерея.

– Галя! – воскликнула Серафима Яковлевна. – Ой, а что это за синие осколки?

– Похоже, это осколки вазы, которую вы ищете, – проговорил кто-то из толпы в момент протрезвевших людей.

– Ее и убили этой вазой, – подтвердил Венсан, не веривший в реальность происходящего.

– Какой ужас! – схватилась за голову руками Серафима, нарушив гладкость прически. – Бедный инвалид целый год работал над вазой, думая, что заработает себе на жизнь, а какая-то скотина расколотила это произведение искусства одним махом.

Венсан странно посмотрел на Серафиму. Ей было жаль вазу, про Галину она даже не вспомнила.

«Знала бы Галя, перед кем она так унижалась при жизни…» – подумал он и еле сдержался, чтобы не зарыдать. Женщина, с которой он встречался последние три года, которая еще несколько минут назад строила большие планы на их совместное будущее, сейчас лежала, распластавшись среди ведер и половых тряпок в осколках дорогой вазы. Ее погубило искусство, в котором она ничего не смыслила, но всегда тянулась к нему. Серафима отняла руки от головы и посмотрела на Венсана, сидящего на коленях у тела.

– Венсан, у вас руки в крови…

– Возможно, я порезался осколками… – растерянно ответил он, глядя на подрагивающую ладонь в крови, – а может быть, это кровь Гали…

– Вы – опасный мужчина. Карты никогда не лгут! Я просто еще не научилась до конца их правильно читать. Смерть идет рядом, но она грозит не вам, а людям около вас, – сказала Серафима, и ее голос зловеще прозвучал в оглушающей тишине.

Майор Денис Игоревич стал понимать, что слегка переусердствовал в своем желании подражать герою сериала лейтенанту полиции США Коломбо. Что называется, взял да и сглазил себя. Дела ему в последнее время попадались одно запутаннее другого. Он сидел в своем кабинете напротив уже небезызвестного пластического хирурга с помятым лицом и курил сигару. Когда на место убийства Галины в галерею искусств была вызвана полиция, Венсан сам позвонил знакомому следователю, и тот, заинтересовавшись тем, что его подопечный снова попал в историю, связанную с убийством, договорился со своими коллегами и взял это дело под свое расследование. Тем более что оба убийства, по которым Венсан проходил свидетелем, были совершены в одном районе.

– Что же такое получается, Венсан Витальевич?

Тот поднял на следователя большие голубые глаза.

– Вы о чем? – тихо спросил он.

– Почему все убийства у нас в округе происходят при вашем участии?

– Что значит, при моем участии?!

– Вы понимаете, о чем я говорю. Насколько мне известно, погибшая была вашей подругой? Примите мои соболезнования.

– Спасибо, я до сих пор не могу поверить…

– В такое трудно поверить. Вы ведь догадываетесь, что вы, Венсан Витальевич, первый подозреваемый?

– Меня этим уже обрадовали на месте преступления.

– Во-первых, это была ваша знакомая. Во-вторых, она, со слов свидетелей, объявила о вашей женитьбе, и вы явно в восторге не были. В-третьих, люди видели, как вы ссорились после ее заявления о предстоящем браке.

– Да, именно так я избавляюсь от женщин, которые хотят выйти замуж за меня. Я их убиваю, – хмуро ответил Венсан.

– Не утрируйте, Венсан Витальевич, ваше положение очень серьезное. Вы единственный, на ком из присутствующих гостей в галерее была обнаружена кровь.

– Потому что я – единственный, кто проверял, жива ли Галя, искренне пытаясь ей помочь. А потрогать ее, прощупать пульс, если вся голова ее, спина и пространство вокруг тела забрызганы кровью, и не испачкаться самому было нереально, – ответил Венсан.

– Однако все эти незначительные минусы складываются именно против вас, – следователь оставался непреклонным, – кстати, на осколках вазы обнаружены ваши отпечатки пальцев.

– Я трогал ее, когда ваза еще была в целом состоянии.

– Я знаю. Показания Серафимы Яковлевны, подтверждающие это, есть у меня. Но некоторым может показаться, что, потрогав вазу при свидетелях, вы обеспечили себе алиби на последующее обнаружение отпечатков пальцев, чтобы не надевать перчатки и потом не избавляться от них.

– В вашем представлении я просто расчетливый злодей. Зачем же я тогда убил Галину таким способом, чтобы подозрение упало на меня?

– Вы же не закоренелый преступник.

– А… понятно, я еще не успел поднатореть в этом деле, хотя с моей репутацией Синей Бороды…

– Венсан Витальевич, кто еще мог такое сотворить с Галиной Киреевой?

– Я не знаю… Я понимаю, что это должен быть кто-то из присутствующих в галерее, но я никого из них не знаю. Это были знакомые Галины.

– Она была встревожена?

– Нет.

– Чем-то озабочена?

– Пожалуй, нет.

– Не замечали ли вы за ней что-нибудь странное в последнее время? – продолжал допрос следователь.

– Нет… она любила ходить в театр, а сегодня наотрез отказалась. Меня это несколько удивило. Эх, надо было настоять на посещении театра, Галина осталась бы жива.

– Почему она не захотела идти в театр? – заинтересовался Денис Игоревич.

– Тогда мне это показалось странным, но потом я понял ее каприз: Галина хотела объявить о нашей свадьбе публично при людях, которых она ценила.

– Вас она поставила об этом в известность?

– Нет.

– Ей угрожали?

– Нет, насколько мне известно.

– Она ссорилась с кем-нибудь в галерее?

– Я не видел.

– Послушайте, Венсан Витальевич, вы вообще были близки с гражданкой Киреевой?

– Я считал, что да…

– Вот именно, считал…

Следователь попросил принести сумочку убитой Галины и высыпал ее содержимое на стол перед Венсаном.

– Посмотрите, все ли на месте? Это вещи Галины. Может, чего-нибудь не хватает? Или, наоборот, что-то лишнее есть?