Газета Завтра 336 (19 2000) - Газета Завтра Газета

По весьма скромным оценкам ООН, проведенным в 1993 г., для того, чтобы остановить ухудшение состояния окружающей среды в мире, в течение 10 ближайших лет потребуется 774 млрд. долл. Это громадная цифра. Но военные расходы в мире (даже с учетом происходящего сокращения) в 3-5 раз превышают расходы на защиту природы.

Истощение природных ресурсов Земли и загрязнение окружающей среды останутся наряду с голодом сотен миллионов людей грозным обвинением против ненасытной жажды прибыли капитализма. Не случайно движение экологистов требует, помимо законной защиты окружающей среды, сокращения всякого рода престижного потребления. По данным генерального директора ЮНЕСКО Ф.Майора, 20% населения мира (а это не что иное, как "золотой миллиард" граждан западных и некоторых новых индустриальных стран) живет за счет 80% его ресурсов.

Развитие человечества в XXI веке во многом будет определяться тем, какая тенденция будет преобладать в общественном сознании — индивидуализм или коллективизм. Реальный гуманизм равным образом несовместим с двумя крайностями в подходе к оценке прав и обязанностей личности. Одна крайность — это подавление свободы личности, пренебрежение к ее правам, отношение к человеку, как к "винтику" в государственном или общественном механизме. Другая крайность — представление о возможности абсолютной свободы личности, пренебрежение, а то и прямое отрицание обязанностей человека перед другими людьми, коллективом, обществом.

Капитализм дает шансы для процветания только наиболее сильным, способным, талантливым и обладающим материальными средствами. Разве девиз "американского образа жизни" — все для человека? Нет: все для капитала. Там есть двойной стандарт человека — собственник и лишенный собственности. Их социальный статус не одинаков. Предпринимателю нужен не человек, а функция, приносящая прибыль. Сколько в США безработных, больных, наркоманов, алкоголиков, бандитов, преступников — капиталистов это не интересует: они найдут всегда новые рабочие руки среди иммигрантов.

В отношении общественной самоорганизации цивилизации XXI в. при благоприятном развитии событий (отсутствии больших войн, природных катастроф и т.п.) будет менее централизованным, более открытым обществом, дающим большие возможности индивидам для самовыражения и для планирования своей жизни. В основе мировоззрения человека будущего столетия должно лежать научное знание. Заслуживающую внимания концепцию общества XXI в. обрисовал в своей книге "Закат рынка" сотрудник Стокгольмского университета Трифон Костопулос. Он считает, что власть Ноуса (знание) и Номоса (закон) над природой и обществом будет абсолютной. По его видению, на смену капитализму придет "номократия" — новое общество, центральным элементом которого станет интеллект.

Правление номократии, по мысли Костопулоса, будет означать поворот в производстве и в общественных отношениях. Основные элементы капитализма и "антикапитализма" становятся бессмысленными и ненужными, исчезнут. Радикально меняются характер и особенности собственности. При номократии она превращается в коллективное обладание правящим классом формулами знания. Однако классовое деление сохраняется. Человеческие потребности и способности станут объектами научных достижений. В результате каждый член общества получит все ему необходимое в соответствии с коллективными возможностями.

Нельзя отрицать, что знание — сила, однако Костопулос в своем привлекательном прогнозе невольно следует технократическим концепциям, которые пока лишь служат прикрытием власти буржуазии. Прямолинейного развития истории мы еще не наблюдаем. Однако процесс возрастания роли масс — все более образованных — во всех сферах жизни общества несомненен, и остановить его нельзя.

Существующие формы социализма совершенствуются в Китае, Вьетнаме, Северной Корее и на Кубе. "Новый социализм" может возродиться и в России. Как справедливо отмечал доктор юридических наук Б.П.Курашвили, "несколько тысячелетий господства частной собственности отмечено громадным, но односторонним прогрессом: скачком в технологии производства, в разнообразии, массе, качестве производимых продуктов и услуг — и деградацией личности человека и социальных отношений, разрушением окружающей среды".

Не считая единственным социальным противоречием антагонизм труда и капитала, нужно признать, что различие или противостояние между управляющими и управляемыми, менеджерами и исполнителями реально не может быть ликвидировано, но это не исключает необходимости больших усилий по преодолению злоупотреблений властью и по установлению демократического контроля над бюрократией.

Социализм не может перенять у капитализма идею неограниченного потребительства. Совершенно абсурдно стремиться догнать по потреблению Соединенные Штаты, которые, имея 5% населения Земли, потребляют 25% всей энергии и 30% добываемого минерального сырья. Французский социолог Андре Горз еще в 60-х годах считал, что ничто не оправдывает постановку вопроса о "богатом коммунизме" и ведение "гонки изобилия" между социалистическими и капиталистическими странами перед лицом миллиардов людей, лишенных жизненно необходимого. Социалистическая модель потребления, как полагал Горз, должна быть качественно иной.

Если опыт социализма сделал реальностью представление о социальной справедливости, то всемирное экологическое движение объявило безусловным приоритетом политику ответственности перед грядущими поколениями. В XXI в. человечество будет решать непростую задачу выживания. Вот почему, полагаю, концепция мировой цивилизации по необходимости должна будет включать понятия Свобода, Равенство, Братство, Справедливость, Ответственность. Разумеется, не все политические, социальные и экономические силы примут безоговорочно эту концепцию. Но левые политические силы, выражающие интересы большинства трудящихся, могут написать ее на своем знамени.

Как утверждают психологи, счастье людей вовсе не связано с потреблением или не только с потреблением: оно определяется прежде всего удовлетворенностью семейной жизнью, своей работой, дружбой, полноценным досугом. Развитие человечества в XXI в. во многом будет определяться тем, какая тенденция будет преобладать в общественном сознании — индивидуализм или коллективизм.

Владимир Голышев КРАСНАЯ ГОРКА, РАДОНИЦА

Следующее за Пасхой воскресенье в народе именуют Красной горкой. Время бесконечных хороводов и замысловатых заговоров на брак. Если молодые люди упустят этот момент и не сладят до страдной поры, им придется ждать далекого осеннего Покрова.

Молодежь в этот день сходится за околицей водить хороводные игрища, величать Весну-Красну. Девушки потихонечку шепчут заветные заклинания, парни напропалую демонстрируют неслыханную удаль и озорство: забравшись на дерево, лихо сигают с него наземь, прыгают через высокие плетни и глубокие овраги, затевают "показательные" кулачные бои..

В некоторых губерниях существует об

ычай обливать в честь Матери-Сырой-Земли приглянувшихся девушек водой. Какую обольешь — за ту и свататься должен. А ежели не станешь — будут тебя считать лихим обидчиком и похитителем чести девичьей, а это чревато батогами, а то и оглоблей по спине "в подарок" от отца или братьев обиженной девушки…

Парня и девушку, сосватанных на Красную горку, принято было называть "вьюнец" и "вьюница". Под их окнами вечером непременно собиралась шумная ватага со специальным припевом-причетом: "Вьюн-вьюница, отдай наши яицы!" Приходилось угощать всех остатками пасхальной трапезы, а детвору наделять пряниками и мелкими деньгами…

Следующий за Красной горкой понедельник (в западных губерниях — вторник) зовется Радоницей. В этот день всякий добрый христианин за долг считал посетить своих родных и близких на кладбище, похристосоваться с ними, как с живыми, выпить немного вина, разделить остатки пасхальных кушаний между нищей братией, положить на могильный холмик непременные крашеные яйца. Сюда же, на родительские могилы, приходят сироты, сосватанные на Красную горку, испросить родительского благословения…

Вообще, посещение кладбищ в первые послепасхальные дни — очень древняя и весьма живучая традиция. Кое-где дорога домой после ночной пасхальной заутрени с только что освященным куличом и яйцами в руках непременно проходила через кладбище.

Обычай этот (как и все связанное со смертью и похоронами) только на первый взгляд представляется зловещим. Для наших предков смерть была понятием относительным. Во-первых, покойники не до конца мертвы (память о них жива, им предстоит воскреснуть в день Страшного Суда), с другой стороны, живущие не вполне живы ("семя тли" от рождения присутствует в каждом человеке, тем кто жив сейчас, тоже предстоит умереть)… На праздничном столе было даже принято оставлять часть трапезы для покойников, которые неприменно должны попроведать родных в одну из послепасхальных ночей.