И только тихий шёпот звёзд - Владимир Владимирович Юргель

Войдя в гостиную я увидел Гека, сидящего возле камина. На диванчике напротив него, скрестив руки на груди и положив ногу на ногу, сидела Ирма. Она что-то тихонько сказала Гектору, и он тут же обернулся на меня и заорал как ужаленный.

– Аааа, старичок! Подваливай! Гуляем сегодня!

Я подошел к ним, сдержанно поздоровался со служанкой и плюхнулся на диван рядом с ней. Гек был уже довольно пьян. На широком, потемневшем от времени столике красовались откупоренная бутылка коньяка, небольшая тарелочка с порезанным лимоном и огромное блюдо с жареными окорочками. Я сглотнул слюну. Гектор щелкнул пальцами, робот поднялся и почти сразу же вернулся с еще одним бокалом в руке. Гек разлил коньяк, пришибленно уставился на меня, затем встрепенулся и сказал:

– Выпьешь со мной, старик? У меня хорошая новость.

– Что за новость? – сделав заинтересованное лицо спросил я.

Гек махнул рукой, залпом выпил, зажмурился и выкрикнул.

– Эххх! Хорошо пошла!

Я аккуратно сделал глоток, поставил бокал на стол и тут же потянулся к тарелке с окорочками. Некоторое время в гостиной раздавались только звуки причмокивания, жевания и восхищенного цыканья. Утолив голодных демонов внутри желудка, я откинулся на спинку дивана и потягивая коньяк спросил его.

– Так что за новость?

Гек пьяно вытер руки о салфетки лежащие рядом с тарелкой, взял бокал, жадно его допил. Налил снова, обновил мне и ответил.

– Слушай, старичок. Я хотел с тобой серьезно поговорить. Очень серьезно. Отец назначил меня на довольно ответственный пост. А мне рядом нужны верные люди. Да, мы не общались с тобой много лет, это есть. Но вроде ты с тех пор особо не поменялся. Ну и сам понимаешь, Академия это на всю жизнь. Присягу давал? Воооот. Вдаваться в подробности пока не буду, но дел хватит. Как ты вообще? – он сделал замысловатый жест рукой, – готов к труду и обороне?

Я сделал глоток, взял лимончик, закусил, чуть поморщился и ответил.

– Извини, старик. Я пас.

Гек ошарашенно уставился на меня.

– Не понял? В смысле пас? Ты дурак? «Листы» такие предложения дважды не делают.

– Дык че тут непонятного? Ты ж вроде не глухой. Я пас.

Гек с удивлением на лице перевел взгляд на Ирму сидевшую с невозмутимым видом рядом со мной и сказал.

– Ляля, ебни его по голове, только тихонько. У него и так башка, отбитая. Видишь, бред несет.

Ирма заливисто засмеялась и посмотрела на меня. Я на секунду ощутил мурашки на коже. Так был приятен ее смех. Затем махнул Геку: «Наливай!» Мы хряпнули по чуть-чуть. Закусили. Я сказал.

– Гек. Старина. Я очень польщен твоим предложением. Но извини, много лет назад я сделал свой выбор. И теперь живу так, как считаю нужным. И ни в какие темы больше не полезу.

Гектор начал заводиться.

– Слушай, Влад. Ну случилось, то что случилось. Мне тоже жалко Хуберта. Он был отличный парняга. И что? Теперь всю жизнь будешь себя укорять? Дурачина, ты еще совсем молодой. Чего ты загнался? С кем дерьмо в жизни не случается.

Я молча его выслушал и выпил еще. Коньяк начал плавно обволакивать меня ощущением знакомым каждому алкоголику. Коконом бесшабашности и пофигизма. Когда драться за неловко брошенное в твою сторону слово ты еще не готов, но злой сарказм уже рвется наружу.

– Слушай, причем здесь Хуберт? Я сделал свой выбор, много лет назад. Еще в Академии. Хуберт… Он был последней каплей. Извини.

– В смысле в Академии? – напряженно спросил Гектор, – причем здесь Академия? Чет я не догоняю тебя, старик.

– Проверка в Каракасе. Когда якобы повстанцы вальнули гражданина Федерации. Ты был тогда куратором, – я усмехнулся, – потом песочил нас на подведении итогов.

– И что в Каракасе? – удивленно спросил Гек. – Таких проверок у каждого кадета тьма тьмущая за всю учебу.

– Ничего, блядь, – со злобой выдохнул я. – Хуле тебе, ты за мониторами сидел, а мне пришлось в ней участвовать.

Гек откинулся на диван и взяв бокал в руку сказал:

– Ну, продолжай! Что там тебя так зацепило, что ты после нее аж тогда уже что-то там выбрал?

Я допил бокал до дна и глядя на него исподлобья ответил:

– Зацепило? Мы же не знали, что это проверка. И когда щенят этих поставили на колени, Антон дал команду исполнить эдикт номер два. Немедленно. Мне выпала девчонка. Лет шестнадцать. Я же не в курсах был, что это актрисулька. И что ненависть в глазах можно так неподдельно изобразить.

– И? – спросил Гектор, – что дальше? Раз ваше звено получило «звезду», значит проверку все прошли. Поправь меня, если я что-то забыл.

– «Звезду», – я согласно махнул головой. – Вот только в затылок-то я ей выстрелил. «Левым» разрядом, как оказалось потом. Лучеметы, оказывается, у нас деактивированы были. Она притворилась просто, что упала.

– Не понимаю, к чему ты клонишь? – затряс головой Гектор. – Стандартная процедура. Нападение на гражданина Земной Федерации, лицом, не присягнувшим на верность Совету, карается исключительной мерой наказания. Приговор выносится незамедлительно без судебного расследования и права на апелляцию. Дальше что? А то ты до Каракаса об этом впервые слышал?

Я пьяно оскалился.

– Слышал-то я слышал. Но не для этого, я думал, меня готовят, чтобы я соплюшкам в затылок стрелял, пусть даже и за то, что завалили гражданина.

– Чего?! – Гектор подпрыгнул на диване, – Тебе что, сепаров стало жалко? Ты реально мозги в аварии повредил? Сепаров? Ты идиот? Бляяяяя, – он закатил глаза. – Влад, ты гонишь! Ты же на факультете в первой пятерке всегда шел. Не, ты реально гонишь!

Я выпил. Поцеловал Ирму в плечико, рассмеялся, и глядя на него медленно сказал:

– Пошел. На хуй. Еще раз, для таких имбецилов как ты, повторюсь. Я свой выбор сделал. Больше, я никогда не выстрелю в затылок тому, кто не верит в вашу великую идею о всеобщем мире и благоденствии.

Гек хлопнул себя ладонями по бедрам и заорал.

– Ляля! Аскольд! Смотрите! Владу, мудаку который зубов сепарам вынес больше, чем у нас в Канзасе смерчей бывает, стало их жалко.

Он наклонился ко мне.

– Что ж ты такой жалостливый, до сих пор с этим ходишь, – он кивнул на браслет. – Пошел бы в лес, к своим «отказникам». Или ты только при отце, умничал: «Мы русские! Мы любим свободу! Бла – бла – бла. Я бы хотел жить в лесу. У речки». Что, сука? – со злобой выдохнул он, – нравится на халяву деньги и жратву каждый месяц получать?

Я спокойно ответил.

– Рожу попроще сделай. Хоть ты и быстрее, и удар лучше поставлен, но за