Звёзды внутри тебя - Натанариэль Лиат

флейта миниатюрной девчонки слева. Юноша справа ударил в тамбурин, и музыка вдруг грянула без всяких предисловий – жизнелюбивая, лихая, залихватская до безобразия.

Высокая девушка – наверное, это и была Фэй – доиграла вступление и запела:

Мама, мы с ним всё прошли – и шипы, и розы.

Мы встречаемся давно, всё у нас серьёзно!

Думаем, уже пора, выбираем кольца…

Посмотри, как он хорош! Мама, познакомься!

Сходство с Зелёной Дженни бросалось в глаза – волосы Фэй тоже отливали зелёным, только были длиннее и необузданной шёлковой гривой спадали до самых бёдер. Фэй стояла на сцене босиком, в платье, словно сшитом из листьев и рыболовных сетей.

Только на него взгляну – и сердечко тает!

Ну и пусть он под луной шерстью обрастает!

Я люблю его до слёз, и меня он любит!

Мама, всё у нас всерьёз! Всё отлично будет!

Тётка не льстила племяннице: пела Фэй потрясающе. Наверное, даже не будь у неё маленького микрофона, закреплённого у лица на заострённом ушке, её бы всё равно услышали даже на дальнем конце крыши…

Он хороший мальчик!

Приносит мне тапочки по утрам!

Он хороший мальчик!

И блох я у него вывела!

Он хороший мальчик!

Припеву вся публика подпевала хором. Ингрид вовсю наслаждалась жизнью, танцуя в такт музыке.

Он и в счастье, и в беде был всегда со мною!

Вместе мы гуляем с ним в парке под луною,

Дом хотим и огород, и детишек нянчить,

А пока играем с ним в палочку и мячик.

Разберись сначала хоть, ярлыки не вешай!

Мама, мне тебе напомнить, что мой папа – леший?!

Ко второму припеву Лу не удержалась и начала петь вместе со всеми:

А он хороший мальчик!

Знает команды!

Он хороший мальчик!

Совсем не грызёт мебель!

На последних строках юноша с тамбурином упал на колени, отыгрывая отчаянное дребезжащее соло – Лу испугалась, что сейчас он, как в фильмах про великих рок-музыкантов, разобьёт свой инструмент о сцену.

Он хороший мальчик!

И я люблю его!

Ведь он самый лучший мальчик на Земле!

Фэй завершила песню задорным заливистым волчьим воем. С его последней нотой резко оборвалась и музыка, зато публика взорвалась так, что Лу едва не оглохла. Впрочем, сама она тоже вопила не хуже остальных.

Тяжело дыша, Фэй обвела толпу сияющим взглядом. Кажется, она была счастлива.

– Да! – сказала она в микрофон. – Я тоже по вам скучала! Давайте зажжём!

И они зажгли. Все – и музыканты на сцене, и те, кто пришёл их послушать. Дальше ребята из «Зелёного Башмака» сыграли свои признанные хиты «А чего нас бояться?», «Томатный сок для вампира», «Эй, приятель, зачем тебе этот осиновый кол?» и много чего ещё. Все вокруг Лу кричали, свистели, подпевали и танцевали, и Ингрид, разгорячённая, в распахнутой куртке, в какой-то момент позвала:

– Спускайся!

Сэл бережно опустил Лу на землю, и она тоже стала танцевать. Прожекторы меняли цвет, превращая искусственный туман на сцене в волшебную дымку, в которой блуждают живые болотные огни, Лу с Ингрид, хохоча, отплясывали, держась за руки, и хотя на дворе стояла ноябрьская ночь, Лу было жарко и светло.

Светлее, чем когда-либо за эти полтора года.

И тут случилось что-то таинственное. Фэй грянула последний аккорд финального проигрыша очередной песни, почти без паузы взяла первые ноты новой – тихие, робкие, уязвимые и несмелые, – и толпа вдруг сразу смолкла. Ингрид замерла, заворожённо глядя на сцену.

Фэй негромко запела:

Сижу, смотрю в окно, пока мимо мчит

Огромный город, что никогда не молчит,

В неоновых огнях, скованных зимой,

На электричке еду к себе домой.

Горит закат, и мимо мелькают столбы…

Клянусь, я не хочу другой судьбы.

Фэй стояла на сцене прямая, с опущенной головой, и казалось, что её пальцы и губы – единственное, что сейчас движется в целом мире.

Но всё-таки снова, опять и опять,

Под пологом ночи, когда все спят,

Я слышу голос внутри себя…

Она ударила по струнам, жёстко, почти с гневом и… с тоской?

Верни меня домой! Верни меня туда,

Где не было нашей ноги никогда,

Под сень драконьих крыльев, к живым корням,

Туда, куда зов крови ведёт меня!

Припев словно разорвал заклятие, и толпа зашевелилась и зашумела снова. В мелодию пронзительной тонкой нитью вплелась флейта.

Земля моих предков, не вспомни зла:

Ты чудо, но ты – не моя земля,

Пусть волны шумят в голове пустой:

Я – дельта, а ты – за спиной исток…

Песня больше не звучала хрупко и одиноко – она росла, как побег, выходила из-за облака, как солнце.

Голос Фэй окреп и снова зазвучал в полную силу:

Бегут ручьи по руслам забытых ран,

И передо мной – океан!..

И в сказочном мире, в прекрасной стране

Я знаю, что счастья не выпало б мне,

И сердце бы пело в ночной тишине…

Лу посмотрела на Ингрид – её губы шевелились, беззвучно вторя словам.

Верни меня домой! Верни меня туда,

Где по венам рельсов бегут поезда,

Где ярче звёзд горят городов огни —

Туда, где всё родное, меня верни!

Могучий поток музыки вдруг снова замер, как если бы вспомнил о чём-то грустном. Звуки струн, которые Фэй перебирала будто во сне, падали, словно капли дождя или слёз.

Но только что мне проку от разных мест,

Когда не знаю, кто и зачем я есть?

Что, если я чужая и там и здесь?..

Рука Фэй замерла. Музыка смолкла совсем.

На мгновение вся толпа задержала дыхание.

…Мощные звуки обрушились на них, как река, прорвавшая плотину. Гитарные аккорды гремели, будто горный обвал, флейта ликовала и плакала одновременно, и голос Фэй, сильный и чистый, нёсся, как магия, как сила,