Изумрудный свидетель - Алексей Макеев

Гуров заинтересовался, даже пожалел о том, что ведущая ходила по сцене туда-сюда и мешала смотреть. Вскоре первая прическа была закончена. Сложная композиция с какими-то цветными кубиками, вплетенными в волосы. А вот вторая, третья, четвертая. Изумительные колечки, шляпка из собственных волос, свадебная прическа, клубная. Фантазия так и хлещет.

А вот и с Лерой закончили. Водопад кудряшек прекрасно гармонировал с ее юным, немного удивленным лицом. Девочка явно умела пользоваться своими выразительными глазами. Если бы не простенькое стилизованное платье, то она была бы похожа на юную графиню на первом своем балу. Как Наташа Ростова. Ай да студентки!

Лера спустилась в зал минут через двадцать. На ее плечи была накинута шаль. Публика расступалась перед ней, рассматривала прическу и шумно ее обсуждала.

– Вы просто преобразились, – сделал Гуров неуклюжий комплимент.

– Молодцы девчонки, правда? – восхитилась Лера, притрагиваясь к локонам рукой.

– Если честно, то я и не ожидал такого мастерства. Оказывается, я не все знал о женском мире вообще и о прическах в частности.

– У вас же жена есть! – заметила юная кокетка. – Она что, причесок не делает?

– Лерочка! – Гуров заметно повысил голос, пытаясь перекричать грохот музыки, ворвавшийся в зал. – Моя жена – театральная актриса. Там все сложнее и проще одновременно. Каждый спектакль – это новая прическа. Особенно если пьеса на историческую тему.

– Ого! – восхитилась девушка и посмотрела на полковника совсем по-иному. – Вот это вам повезло!

Гуров рассмеялся и проговорил:

– Почему-то все так считают. Мало кто говорит, что повезло ей. Но это неважно. Лера, я хотел еще раз поговорить с вами о том вечере, когда вас обокрали во время фотосессии. Вы самая наблюдательная из всех девушек, которые тогда приехали в этот фотосалон.

– Вы про зуб? – Лера улыбнулась. – Что, помогло?

– Про него, про зуб. Пока не помогло, но скоро поможет. У меня к вам еще один вопрос, Лера, а не делал ли этот фотограф странных движений, не заметили ли вы за ним таких привычек? Может, в мимике, в жестикуляции?

– Не знаю, вроде нет, – ответила девушка, так же пытаясь перекричать шум музыки. – Слушайте, а пойдемте в вестибюль, а то тут разговаривать невозможно.

Гуров согласился и слез с высокого стула. Они прошли краем зала, в котором под разноцветными фонарями самозабвенно вихлялись и дергались разгоряченные молодые тела.

Двое охранников в форменных рубашках какого-то ЧОПа проводили Гурова и девушку внимательными взглядами. Это сыщику понравилось. Ребята работают серьезно.

Выйдя за двери, сыщик сразу почувствовал себя лучше, хотя здесь еще было довольно шумно. Когда они прошли по лестнице вниз, к барьерам гардероба, который летом не работал, ему стало совсем хорошо. Здесь можно было вполне комфортно разговаривать, даже просто стоять, упиваясь относительной тишиной.

– Так что по поводу других странностей этого парня, которые вы могли заметить? – напомнил Лев Иванович.

– Не знаю, – ответила Лера. – Не такая я уж внимательная и наблюдательная. Просто у моего парня такое было. Он меня своим цыканьем здорово достал. Просто вспомнилось.

– Да, вы рассказывали. А вот этот жест вам не знаком? – спросил Гуров и несколько раз отрывисто ущипнул себя за ноздри, как будто пытался бороться с зудом в носу. – Вот так он не делал?

– Точно! – сразу же согласилась девушка и радостно ткнула Гурова пальцем в грудь. – Делал. Я просто забыла. А вы откуда знаете? Или… вы уже поймали его?

– Тихо! – Полковник шутливо поднес палец к губам. – Не все так быстро! И не так громко. Всему свое время. Пока это тайна. И вы, Лерочка, никому о моем визите и о моих вопросах не говорите. Хорошо? – Гуров поблагодарил девушку и направился к выходу.

Крячко был уже на месте. Он присел на спинку лавки, курил и любовался ночным небом, пуская в него струи дыма. Собственно, звезд в городе было не видно, но небо, освещаемое многочисленными огнями, все равно выглядело красивым. Мягкая глубина, насыщенный темно-синий цвет неуловимых оттенков.

– За город бы сейчас, – сказал Гуров, подходя к напарнику со спины. – На бережок Оки. С удочками на вечерней зорьке посидеть, а потом лежать на спине и смотреть в небо. Наконец-то увидеть звезды, Млечный Путь.

– Выпил, что ли, в баре? – осведомился Крячко, не оборачиваясь.

– Почему сразу «выпил»? Разве нельзя просто помечтать?..

– Это девушки молоденькие на тебя так действуют, – заверил Станислав Васильевич, затянулся в последний раз и выбросил окурок в урну. – Они такие. Способствуют мечтаниям.

– Тоже мне, нашелся знаток, – пробормотал Гуров. – Ладно, давай-ка пройдемся перед сном. Так о чем ты хотел поговорить? Что-то новенькое есть?

– Новенькое? – задумчиво повторил Крячко. – Вряд ли, хотя меняется все вокруг, в том числе преступный мир. Он тоже стремительно несется вперед по магистральному пути цивилизации.

– Ух ты как загнул-то! – восхитился Гуров. – Ну-ну, развивай мысль, начало хорошее.

– Если серьезно, Лев Иванович, то я тут поразмыслил на досуге и пришел к таким вот выводам. Преступники и в самом деле меняются вместе с миром, который их окружает. Ты возьми уголовничков, скажем, пятнадцатого или шестнадцатого века. Чем они промышляли? Из кармана, пардон, из-за кушака кошель стянуть, в лесочке на шляху кистенем побаловаться. Ну, может, еще опоить купца в придорожной таверне и раздеть до исподнего. Плоско, банально и без всякой выдумки.

– Опоить – это в те времена верх творческой мысли, – возразил Гуров. – И место надо подобрать, и состав зелья придумать, чтобы жертва не догадалась о поганых намерениях. Ну и ловкость определенная нужна, чтобы окружающие, так сказать, не воспрепятствовали.

– Ну да. Но технический прогресс и социальное развитие самого общества заставляют преступников совершенствовать свое ремесло. Я не беру тех, кто продолжает по карманам щипать и на гоп-стоп брать. Эти всегда были и будут. А вот их интеллигенция, преступная, я имею в виду, идет вперед семимильными шагами, в ногу со всем обществом. Аферисты уже начинают удивлять видавшие виды органы внутренних дел. Эдак с девятнадцатого века, я полагаю, именно афера стала вершиной преступного мастерства.

– Хорошо, пусть так. Что же дальше?

– А то, что хорошая афера все равно остается редкостью, хотя как явление присутствует все чаще. Мы с тобой имеем дело именно с преступниками новой формации. Эти плиточники-отделочники с главарем-фотографом, ухари, подменивающие алмазы в дорогих украшениях!.. Понимаешь, Лев Иванович, это все молодежь, нарождающееся новое племя. Им скучно воровать и грабить. Они придумывают себе увлекательное занятие. Я бы сказал, что если бы у них не было возможности проворачивать эти аферы, то они вообще не встали бы на путь преступности. Что-то их на него подтолкнуло.

– Только не ищи, пожалуйста, какие-то корни, а то мы сейчас начнем обсуждать твою будущую докторскую диссертацию.

– Нет-нет, Лев Иванович, я не туда клоню. Я даже не про нашу банду ремонтников-строителей, а про тех, кто шалит с ювелирными изделиями. Мы с тобой до сих пор не увидели схемы подмены камней в украшениях. Даже специалисты, работающие в этом бизнесе, не видят ее. И я скажу тебе, почему так получается.

– Почему?

– Потому что нет схемы как таковой. Он, этот головастый парень, в каждом конкретном случае применяет свою, сугубо индивидуальную схему. Нет у него шаблона, понимаешь ли, поэтому он и не засветился. И думается мне, что сей умник вот так осторожно, потихоньку, кропотливо трудится не первый год. Парень не жадный, у него просто есть цель и возможности, которые он реализует. Это не урка, Лев Иванович, а голова, умная, хитрая, извращенная в известном смысле. Вот что нам надо понимать и учитывать.

– Наверное, ты прав, – согласился Гуров. – Иначе все было бы совсем просто. Ведь в салонах, которые нам удалось потихоньку проверить, подделки попадаются в единичных экземплярах. По два-три изделия. Стоимость украденных бриллиантов и в этом случае баснословная, но наш клиент и в самом деле не наглеет. Мог бы, казалось, отработать схему, сорвать изрядный куш сразу с большой партии подделок и скрыться. А он идет иным путем. Почему?

– Природная осторожность? – Крячко пожал плечами. – Изрядный опыт сыщика подсказывает мне, что осторожные личности преступниками не становятся. А он стал. Почему? Кто он?

Глава 6

– Этот! – Кеша кивнул в сторону коренастого проводника с широким лицом. – Я эту рожу до конца дней своих не забуду.

Хруст рассматривал физиономию проводника и мысленно оценивал его как типичного ловкача и проходимца. Придется отрабатывать еще один вариант. Сколько он уже перебрал этих версий за семь дней! Он целую неделю пользовался благосклонностью законника Бурого, общался с криминальной публикой, собирал обиды, недомолвки, косые взгляды.