Накануне 22 июня. Был ли готов Советский Союз к войне? - Геннадий Лукьянов

Говоря простым и понятным языком, командование Северным флотом, да и всем советским ВМФ не мешало Гитлеру осуществлять стратегические поставки сырья в Германию из Норвегии и Финляндии.

В этой связи нельзя не провести параллель с последними днями войны, когда Жуков ежедневно приносил в жертву несколько десятков тысяч советских солдат и офицеров, целыми составами отстреливал снаряды и эшелонами сжигал горючесмазочные материалы только ради того, чтобы первым войти в Берлин и получить еще одну звезду. Американские же военные начальники, с ухмылкой наблюдая за этой бойней, вывозили из Германии в США документацию, оборудование и материалы для производства баллистических ракет, газотурбинных двигателей и боеголовок. Они также занимались поиском немецких ученых, инженеров и специалистов в области аэрокосмической техники, ядерного оружия и перспективных материалов. Наконец, они интенсивно занимались поиском и сбором исторических ценностей и произведений искусства. То есть, если Жуков все силы вкладывал в обескровливание Советского Союза, то американские генералы занимались развитием науки и техники в США, укреплением экономического могущества и оборонного потенциала своей страны. И, несмотря на все эти колоссальные жертвы с советской стороны, Сталин подарил союзникам половину Берлина, который в конце концов стал столицей единого немецкого государства в составе НАТО[82].

В какой-то исторический момент (значительно позже развенчания культа личности Сталина) в военно-научных кругах появилась ошеломляющая идея: оценивать результативность деятельности командующих в операциях, как производную от квалификации, по такому показателю, как достигнутый в операции результат в отношении к понесенным потерям. В чисто научном плане эта идея заслуживает внимания, однако ее практическое значение не столь очевидно. Реализовать такой подход на практике можно лишь при условии численного измерения показателя результативности деятельности командующего в операции. В предложенном варианте численному измерению относительно хорошо поддается показатель понесенных потерь, хотя и здесь придется разработать приемлемую методику обобщения потерь по их категориями и видам. Например, для вычисления обобщенного показателя потерь личного состава (L) можно прибегнуть к следующей традиционной модели:

Где: I — потери по видам: погибшие в бою; раненые, пленные, др.;

k — удельный вес каждого вида потерь;

n — количество видов потерь личного состава.

Для того, чтобы эта модель работала и ее результаты были сопоставимы, вполне достаточно, чтобы научное сообщество пришло к единой точке зрения по двум ключевым вопросам:

■ перечень видов потерь и их однозначное определение;

■ значение удельного веса каждого вида потерь в обобщенном показателе.

Если говорить только о потерях личного состава, то большинство наших командующих не могут похвастаться рациональным использованием людских ресурсов. «Лидером» здесь (в худшую сторону), по мнению многих специалистов, следует признать «маршала победы», и немудрено, если учесть, что в военном искусстве он усвоил только два принципа «любой ценой» и «солдат не жалеть». Для демонстрации этого утверждения можно, например, привести безвозвратные потери советских войск в ходе контрнаступления под Москвой в 1941 году [35]:

Западного фронта — 101 192 человек;

Калининского фронта — 27 343 человек;

Юго-западного фронта — 9709 человек;

Брянского фронта — 1342 человек.

Таким образом, из общего числа потерь 139 586 человек около 102 тысяч, или почти 72,5%, приходится на Западный фронт под командованием Жукова. В то же время нельзя не вспомнить и катастрофу Керченской операции, в ходе которой безвозвратные потери Крымского фронта в марте 1942 года за 12 дней наступления достигли 225 тысяч человек[83], что можно оценить как своеобразный рекорд по темпам потерь личного состава.

Однако кроме личного состава нельзя не учитывать потери боевой и иной техники, оружия, снаряжения и материалов. Ключевыми составляющими потерь боевой техники являются самолеты, танки, самоходные артиллерийские установки, бронетранспортеры и орудия. Очевидно, что и здесь можно предложить некоторую модель вычисления обобщенного показателя для сопоставления потерь боевой техники в разных операциях.

Если же брать основную ударную силу Второй мировой войны — танки, то несомненным «рекордсменом» по этим потерям стал генерал Павел Андреевич Ротмистров. Он поставил два своеобразных «мировых рекорда»: по количеству потерь в танках и по темпам потерь в единицу времени. «Венцом его славы» стал известный танковый контрудар 12 июля 1943 года в районе станции Прохоровка, в результате которого фактически прекратила существование советская 5-я гвардейская танковая армия (под командованием Ротмистрова). Говоря об этом сражении, нельзя не отметить, что это поражение Ротмистров потерпел от обескровленного противника, то есть от танковой дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер», которая в течение недели вела непрерывные бои в наступлении и в составе которой на тот момент было только 77 танков и САУ. Причем из этих 77 единиц бронетехники девять было устаревших типов, а именно четыре Pz.II[84] с пушкой калибра 20 мм и пять Pz.III с короткоствольной пушкой калибра 50 мм. То есть Ротмистров имел десятикратное превосходство над немцами. Отсюда напрашивается вопрос: сколько же требуется советских танковых армий, чтобы разгромить одну-единственную обескровленную танковую дивизию СС?

Из всех этих фактов и описаний вытекает очевидный вывод, что низкий уровень управления войсками в бою и сражении полностью обесценивает самую совершенную боевую готовность.

Техника и технологии в общих составляющих успеха представлены на схеме на с. 109 на третьем месте, но и здесь технологический уровень, совершенство, функциональность и надежность применяемой экипажами и бойцами техники зависят от конструкторов, инженеров, технологов, рабочих, то есть все эти работающие в тылу люди также принимают участие в общевойсковых, воздушных и морских сражениях, хотя и весьма опосредованно. Значение технологического фактора как производной от качества кадров для успеха в военном деле можно продемонстрировать путем сравнения основных характеристик танковых пушек калибра 50 мм (с длиной ствола 60 калибров) для немецкого легкого танка T-III и пушки Ф-34 калибра 76,2 мм для советского танка Т-34/76. Бронепробиваемость обеих этих пушек с применением бронебойных снарядов на дистанции 1000 метров оказалась одинаковой и равной 60 мм гомогенной стали, хотя в некоторых источниках отмечается несколько лучший показатель для немецкой пушки [54].

Но даже равной бронепробиваемости сталинская советская наука и техника добилась лишь за счет увеличения калибра пуши по сравнению с немецкой более чем на 50%. То есть танковые пушки советского производства по бронепробиваемости оказались более чем в полтора раза хуже, чем немецкие, а точнее на 52,4% хуже. И это не ошибка, в чем читатель может легко убедиться, проведя следующие несложные вычисления:

Понятно, что после этих расчетов уже нет нужды сравнивать пушку Ф-34 с немецкой танковой пушкой калибра 75 мм для танков T-IV и T-V («Пантера») и тем более калибра 88 мм для танка T-VI («Тигр»).

В приведенном сопоставлении технических характеристик танковых пушек проявились важнейшие причины фундаментального технологического превосходства фашистской Германии над Советским Союзом и условия, определяющие технологическое совершенство оружия и техники. В первую очередь эти условия определяются качеством научно-технических и инженерных кадров, и обычно под этим на обывательском уровне понимается квалификация, которая, безусловно, является обязательным условием, но далеко не достаточным. Выясняется, что большее значение в технологии и особенно в серийном производстве имеет дисциплинированность, аккуратность, щепетильность, культура и, наконец, ответственность. То есть технологическое совершенство определяется всем тем, что воспитывается и формируется столетиями. Другие составляющие технологического превосходства, например, качество стали, точность измерительных приборов и инструмента, совершенство металлообрабатывающих станков, — это тоже результат качества научно-технических и инженерных кадров.

Разве можно культуру, аккуратность и щепетильность ожидать от узников ГУЛАГа? Неужели марксизм-ленинизм не учит тому, что подневольный рабский труд, составлявший основу сталинского режима, — это главный тормоз для прогресса? Отечественные историки, за исключением отдельных, наиболее «въедливых», исследователей, полностью замалчивают достижения фашистской Германии в области радиолокации, а ведь благодаря этой технологии нацисты полностью сорвали планы советского командования провести крупную авиационную контрподготовку в июле 1943 года на Курской дуге [54]: