Накануне 22 июня. Был ли готов Советский Союз к войне? - Геннадий Лукьянов

«1. Красной армии, как организованной, обученной, политически-воспитанной и обеспеченной мобилизационными запасами силы, у нас в настоящее время нет. В настоящем своем виде Красная армия небоеспособна».

Отчет комиссии не содержит даже упоминания об оперативной подготовке штабов и боевой выучке войск. В нем также нет ни слова о том, каким это образом политически не воспитанная и небоеспособная Красная армия умудрилась разгромить вполне боеспособных и политически воспитанных интервентов чуть ли не всего мира. Сделанные в отчете выводы наталкивают на гипотезу о том, что всех внутренних и внешних врагов Страны Советов разгромила не Красная армия под руководством Льва Троцкого, а мобилизованные для этой цели Сталиным марсиане[73].

При изучении исторических материалов выясняется, что «работа» этой комиссии, по сути дела, стала одним из этапов многоходовой комбинации, спланированной и осуществленной Сталиным, по удалению Троцкого из военной организации, где его авторитет был чрезвычайно высок. Армия же, вне всякого сомнения, была ключевым рубежом в ожесточенной борьбе за власть «строителей светлого будущего». Сразу же после пленума ЦК РКП(б), а именно 11 марта 1924 года, за серьезные упущения в работе был смещен с должности заместителя председателя Реввоенсовета ближайший соратник Троцкого Склянский Эфраим Маркович, а на его место назначен лояльный Сталину «старый большевик» Фрунзе.

После осуществления очередных этапов сталинской комбинации к марту 1925 года мы уже не видим Троцкого на ключевых военных постах. Нет, Троцкий никуда не делся, он не улетел на Луну и его еще не зарубили топором террористы сталинского разлива. Усилиями все того же «мудрого» Сталина, основываясь на подобных подтасовках и фальсификациях, Троцкий в январе 1925 года был отстранен от должности председателя Реввоенсовета СССР и народного комиссара по военным и морским делам и на эти должности назначен Фрунзе. Таким образом, Сталин сделал, пожалуй, самый серьезный шаг на пути устранения своего основного конкурента в борьбе за пост вождя (или фюрера), а также в интересах усиления своего влияния в армии. Все эти события отвечали исключительно личным интересам Сталина и не имели абсолютно ничего общего с проблемой повышения боеготовности и боеспособности советских вооруженных сил. Общее можно было найти лишь в том, что указанные мероприятия оказали деградирующее влияние на Красную армию и на ее боевой потенциал.

Фрунзе же, получив столь высокие посты, до поры до времени рьяно бросился выполнять все поручения Сталина. Он, правда, не понял суть таких понятий, как честь, порядочность и долг в сталинском понимании. Проведя в армии все намеченные Сталиным мероприятия, он оказался в роли мавра, который сделал свое дело и оказался ненужным[74]. Сталин рассматривал Фрунзе как промежуточную фигуру и, чтобы не допустить каких-либо непредвиденных действий с его стороны, похоронил Фрунзе в начале ноября 1925 года, заменив его на двух упомянутых постах абсолютно своим человеком, то есть Ворошиловым.

Теперь перейдем к сути упомянутого принципа единоначалия в Красной армии, который сводился к тому, что функции командира и комиссара совмещались в одном лице, а командир в таком случае назывался «командир и военный комиссар». В этих условиях должность комиссара упразднялась, и для организации партийно-политической работы учреждалась новая должность — помощника командира по политической части. За этими витиеватыми формулировками скрывается переход бывших комиссаров на командную работу, а фактически поголовное устранение всех мало-мальски грамотных и профессиональных командиров и их замена на верных Сталину партийных функционеров. К кандидатам на должности командиров и военных начальников предъявлялись лишь следующие три требования:

■ членство в партии большевиков;

■ умение проводить работу по партийному воспитанию личного состава;

■ преданность лично Сталину.

Никаких других критериев к командирам и военным начальникам не предъявлялось. Более того, в принятом на XIV съезде ВКП(б) в декабре 1925 года (после похорон Фрунзе) новом уставе партии впервые был введен специальный раздел «О парторганизациях в Красной армии», который формализовал организационные формы, права и обязанности партийных организаций Вооруженных Сил СССР. Наконец, в мае 1927 года Центральный комитет партии принял постановление «О политическом руководстве в Красной армии», окончательно ставя всю ее деятельность в полную зависимость от партийной бюрократии, то есть от Сталина.

Таким образом, подрывать профессиональные устои советских вооруженных сил Сталин в своих интересах и в угоду международному империализму начал еще задолго до 22 июня 1941 года.

Кто же в Советском Союзе в июне 1941 года обеспечивал «высокий» уровень управления войсками? И тут выясняется, что поставленные в середине 20-х годов на командные должности партийные функционеры к концу 30-х годов также оказались в роли уже упомянутого мавра. Действительно, сталинские репрессии 1937 и 1938 года были направлены, прежде всего, против командного состава высшего звена: заместителей наркома обороны СССР, командующих войсками военных округов (флотов), их заместителей, командующих армиями, командиров корпусов, дивизий, бригад. Значительно пострадал командно-начальствующий состав управлений и штабов в соответствующих звеньях, профессорско-преподавательский состав в военно-учебных заведениях. Так, было уничтожено (расстреляно или замучено до смерти пытками) 503 военных начальника высшего звена от маршала до комбрига. При этом Сталин расстрелял всех 19 командармов 1-го и 2-го ранга, то есть в Советском Союзе к началу войны не осталось ни одного живого командующего армией. А ведь военный начальник такого уровня — это «штучный товар», на подготовку которого уходит много времени и огромные ресурсы. Но даже подготовленному командарму требуется немало времени и значительные усилия, чтобы наладить эффективное управление вверенным ему объединением.

Откуда же Сталин набирал командующих армиями с началом войны, кто они были и что они реально могли? Ужасающая картина последствий истребления Сталиным советских военных начальников наглядно отражается в трагической судьбе 2-й ударной армии[75], которая погибла летом 1942 года под Любанью в результате безуспешных попыток советского командования разорвать блокаду Ленинграда. Ее первый командующий Соколов Григорий Григорьевич был кадровым работником НКВД, и он, конечно, не имел ни малейшего представления об управлении общевойсковым оперативным объединением, то есть армией. Вот какую характеристику в своих воспоминаниях дает ему командующий Волховским фронтом (в состав которого и входила 2-я ударная армия) Кирилл Афанасьевич Мерецков [59]:

«Позволю себе остановиться на характеристике командующего 2-й ударной армией генерал-лейтенанта Г.Г. Соколова. Он пришел в армию с должности заместителя наркома внутренних дел. Брался за дело горячо, давал любые обещания. На практике же у него ничего не получалось. Видно было, что его подход к решению задач в боевой обстановке основывался на давно отживших понятиях и догмах.

На совещании, которое Военный совет фронта созвал перед началом наступления на командном пункте 2-й ударной армии, командиры соединений выражали обиду на поверхностное руководство со стороны командарма. На этом же совещании выяснилось, что генерал Соколов совершенно не знал обстановки, что делают и где находятся соединения его армии, был далек от современного понимания боя и операции, цеплялся за старые методы и способы вождения войск.

Было ясно, что генерал Соколов не способен руководить войсками армии».

Вывод слишком очевиден и однозначен: «не способен руководить войсками армии», в результате чего 10 января 1942 года Г.Г. Соколов был отстранен от командования армией и на эту должность назначили Николая Кузьмича Клыкова, которого в апреле 1942 сменит печально известный Власов Андрей Андреевич[76]. Говоря о втором командующем Н.К. Клыкове, нужно признать, что он человек сугубо военный, однако говорить о его полководческом опыте не приходится. До войны он был командиром корпуса военно-учебных заведений Московского военного округа и помощником командующего Московского военного округа по вузам (а не по боевой подготовке) — какие здесь нужны комментарии, где, в какой стране можно найти командующих такого ранга без опыта управления войсками.

Еще более «витиевато» складывалась карьера Ивана Ивановича Федюнинского как будущего командующего 54-й армии (назначен в сентябре 1941 года). В 1939 году на границе с Монголией он занимал третьестепенную должность — помощника командира полка по хозяйственной части, а не заместителя по боевой подготовке. Однако его каким-то образом заметил Жуков, и по предложению будущего «маршала победы» Федюнинского назначают командиром 24-го моторизованного полка, а в феврале 1940 года, то есть буквально через несколько месяцев — командиром 82-й стрелковой дивизии. На этом феноменальный рост Федюнинского не заканчивается, и в ноябре этого же года он становится командиром 15-го стрелкового корпуса, предварительно (в августе 1940 года) получив звание генерала. Итак, за один год Федюнинский из «крепкого» хозяйственника превращается в командира крупного общевойскового соединения.