Любовники поневоле - Элизабет Чедвик

Кэт взглянула на пирог, который должен был отправиться в духовку после того, как испечется картошка. Она забыла о пироге из-за спора с Одноглазым, который отказался принимать своих гостей в проходной комнате. «Наши старые кости не выдержат холода», – заявил он, обеспечивая комфорт своим гостям.

– Я подстрелил одного гризли на Индиан-Крик, – послышался другой голос, принадлежавший, как поняла Кэт, Бреди Макхему, долгие годы промышлявшему охотой. – Продал мясо по три цента за фунт тому парню, который держал таверну «Отдых Ангела». Они устроили гризли-барбекю.[1] А потому как все напились вдрызг еще до того, как Джерри приготовил мясо, он мог бы скормить им хоть канюка,[2] никто не заметил бы разницы. Джерри Кригам, так вроде звали того парня. В «Отдыхе Ангела» всегда можно было повеселиться.

Кэт покачала головой, прислушиваясь к грубому хохоту мужчин. Как видно, пьянство было распространено в этих горных краях. Она открыла дверцу духовки и ткнула вилкой в одну из картофелин. Готова. Кэт вытащила картошку и сунула на ее место пирог.

Ужин оказался безнадежно испорченным. Бобы были тверды, как камень, и Одноглазый заявил, что обломал об них все зубы. Потом Бреди Макхем сломал зуб, прожевывая ломтик картофеля. Выругавшись, он выплюнул картошку на тарелку, и что-то подозрительно звякнуло. Ковырнув вилкой, Бреди удивленно извлек из картофелины какой-то предмет.

– Вы стреляли в свою картошку, мэм? – спросил он.

Кэт нахмурилась, полагая, что речь идет о какой-то непонятной для нее шутке. Предмет переходил из рук в руки. Все мужчины пришли к выводу, будто Кэт накормила Бреди зарядом из патрона, и тут же возник оживленный спор по поводу того, из какого типа ружья выпущен этот заряд.

– Давайте побьемся об заклад, – предложил Бреди. – Я буду держать деньги у себя и возьму десять процентов, чтобы заплатить дантисту.

– А как же мы определим, из какого ружья стреляли, и узнаем, кто выиграл пари? – возразил Одноглазый.

– О, мисс Кэтлин будет достаточно сказать нам, каким ружьем она обычно пользуется, чтобы стрелять в картошку.

Гости оглушительно захохотали, хлопая себя по коленям. Вызывающе вздернув подбородок, Кэт сказала:

– Я могу уладить дело. Вам стоит только расспросить тех пьяниц из салуна «Приют Горняка», которые стреляли в лавку бакалейщика в тот день, когда я покупала картошку.

Коннор покачал головой.

– Клянусь Богом, Кэт, нет другой такой женщины, которая так умела бы навлекать на свою голову неприятности.

– Все это из-за пьянства, – вызывающе ответила она. – Если бы салуны закрылись…

Продолжить ей не удалось. Возмущенные гости разразились бурными протестующими возгласами, совершенно забыв о картошке, начиненной дробью, и о зубе Бреди Макхема. Закрыть салуны?! Никогда не слышали они такого дерзкого предложения.

Последним кулинарным несчастьем стал пирог. Кэт чуть не плакала от досады: ведь пирог поднялся, в воздухе витал восхитительный аромат выпекаемого теста, а потом почему-то осел. На протяжении всего ужина гости вспоминали былые дни и великолепную стряпню миссис Силвертон в отеле «Силвертон», ее замечательные уксусные пироги. «Что еще за уксусные пироги?» – раздраженно размышляла Кэт. Наверное, какие-нибудь безвкусные бисквиты… Мужчины продолжали все в том же духе, нахваливая миссис Силвертон и смеясь над ужином, приготовленным Кэт.

– Нетрудно заметить, что вы совсем не знаете, как готовить пищу в горах, – сказал Одноглазый. – Вы ведь не учитываете высоту? А ведь даже Дженни знает, что бобы надо варить дольше, гораздо дольше.

«Если все знают об этом, то почему никто не сказал мне?» – подумала Кэт, стараясь не обращать внимания на насмешки.

Коннор вздохнул.

– Похоже, мне придется заплатить штраф за то, что я пропустил собрание добровольной пожарной дружины. Нельзя сказать, чтобы мне очень хотелось присутствовать на таком собрании, и все же придется поставить ребятам бочонок пива…

– Они пьют пиво в здании пожарной команды? – спросила встревоженная Кэт. – Какой же защиты мы можем ожидать от пьяных пожарников? – Она вспомнила об ужасном пожаре в Чикаго в 1871-м году, когда ей было девять лет. – Нужно что-то предпринять, чтобы прекратить это безобразие.

– Думаю, преподобный отец Дайер согласился бы с вами, – сказал Коннор. – Для него нет ничего более ненавистного, кроме, может быть, танцев, которыми мы тоже увлекаемся в пожарной команде. – Он усмехнулся. – А мне известно, что танцы вы одобряете, Кэт.

– А я иной раз люблю выпить, – сказала Ингрид.

– Я тоже, душечка, – отозвался Бреди, на которого Ингрид давно уже поглядывала своими темными, как терновые ягоды глазами. Кэт чувствовала себя неловко из-за поведения Ингрид; невестка вела себя совсем не так, как полагалось замужней женщине.

Коннор со смехом обратился к Кэт:

– Думаю, вы могли бы действовать заодно с отцом Джоном Дайером, Кэт, но танцы следует пощадить.

– Не вижу в этом ничего смешного, – обиделась Кэт. – Пьянство – большое социальное зло.

– Ко мне это не относится, – парировал Коннор. – Ваш брат гораздо чаще, чем я, прикладывался к бочонку с пивом на собраниях пожарной команды.

До конца ужина Кэт с беспокойством думала о Шоне. Уж не пошел ли он по стопам отца? А вдруг жена Шона тоже пьяница. И почему Ингрид водит и водит пальцем по руке этого охотника?

– Жаль, что вы замужем, Ингрид, – сказал Бреди. – Вот была бы мне приятная женушка, чтобы согревать меня на склоне лет.

Ингрид бросила на него взгляд, показавшийся Кэт неприличным. Тем временем Бреди продолжал:

– А вы как на это смотрите, мисс Кэт? Кэт удивленно взглянула на охотника.

– Более меткого стрелка не найти от Брекенриджа до самого Денвера. И у вас всегда будет дичь на столе, – заметил кто-то из мужчин.

Так все покатились со смеху, Кэт решила, что это предложение входит в разряд их пошлых шуток.

– Подумайте хорошенько, мисс Кэт, – посоветовал Одноглазый. – Не у всех мужчин в возрасте Бреди сохранилась такая шевелюра.

У Бреди Макхема и вправду были длинные волнистые волосы и красивое, обветренное лицо. Однако, его следующее высказывание отбило у Кэт охоту одарить очередного претендента своей благосклонностью.

– Мало того, что я красивый парень, так еще умею и готовить. Буду рад научить вас, если вы выйдите за меня замуж, – предложил он. – И не стану стрелять в вашу картошку.

– Нет, благодарю вас, – произнесла Кэт, поднимаясь, чтобы собрать тарелки из-под пирога и кофейные чашки, в то время как все вокруг хохотали, держась за бока.

Несколько часов спустя Коннор нашел ее на кухне среди грязных тарелок и кастрюль.