Медные колокола - Ирина Анненкова

- Что случилось, бабушка Полеля?

- Присядь-ка, детонька, - она похлопала по кровати рядом с собой.

Я осторожно села на самый край, с недоумением разглядывая ведунью. Теперь я заметила, что на ней была надето новое льняное платье с вышитыми по вороту и манжетам незнакомыми мне рунами. Вьющиеся седые волосы тщательно расчесаны и серебристыми волнами лежат на плечах и груди. На лбу – расшитая темными знаками повязка.

Бабушка немного помолчала, вглядываясь мне в лицо. Я терпеливо ждала.

- Славочка, я сегодня ухожу, - наконец промолвила она.

- Далеко? – удивилась я. Полеля нечасто покидала Черный Лес, и одна из ее редких поездок завершилась как раз третьего дня.

- Да уж не близко, - слегка усмехнулась старая женщина. – Туда, - и она махнула рукой куда-то в пространство. Потом участливо поглядела на меня и спокойно пояснила: - Моё время пришло, доченька. Я должна покинуть этот мир.

И видя, что я не понимаю ее, пояснила:

- Я сегодня умру.

Я ошеломленно уставилась на нее. В груди образовалась сосущая пустота, такая же, как когда-то в детстве, когда я на спор с братом спрыгнула с крыши избы. Тогда ощущение падения в бездонную пропасть через пару мгновений благополучно завершилось растянутой лодыжкой, ушибленным локтем, крепким подзатыльником от отца и трехдневным домашним арестом в назидание остальным любителям острых ощущений. Теперь же полет в бесконечность и не думал прекращаться, пока бабушка крепкою рукою не встряхнула меня за плечо.

- Нет, нет, ты что, этого не может быть, это нельзя, - я отчаянно замотала головой. Как это так – умру? Я не понимала, не хотела, не могла понимать. Вот же она, бабушка Полеля, рядом со мною, как всегда спокойная, собранная, сжимает мою руку сильными пальцами. Какое отношение к ней может иметь непонятная далекая смерть?!

- Веслава, успокойся, возьми себя в руки, - строго, но вместе с тем ласково попросила колдунья.- Пойми, так надо. Пришло время. И в этом нет ничего страшного, уж я-то знаю, поверь мне. Но понадобится твоя помощь. Без тебя мне будет очень трудно, почти невозможно пройти весь путь так, как его следует проходить. Ты мне поможешь?

Она знала, чем привести меня в чувство. Сознание того, что без моей помощи бабушке будет тяжело и плохо, на время отодвинули в дальний угол сознания страх и боль. Усилием воли я заставила высохнуть брызнувшие было слезы. Это потом, много позже, я дам им волю; пока же я быстро переоделась в платье, как две капли воды похожее на то, что было на умирающей колдунье, повязала лоб темной лентой и снова присела на ее постель.

- Спасибо, милая, - улыбнулась мне Полеля. Её спокойствие и умиротворенность действовали на меня завораживающе, позволяя краем сознания надеяться на нереальность происходящего. Этого просто не может быть, не может быть, не может…

Бабушка умерла на закате. Всё это время я просидела с ней рука в руку, глаза в глаза, пока с последними лучами солнца она не отдала мне свой последний взгляд, последнюю улыбку и последний вздох, неожиданно сильно толкнувший меня в грудь.

Теперь мне требовалось выполнить ее последние распоряжения. Ещё до полуночи погребальный костер должен был превратить в прах ее тело, оставленное душой.

Всё это я должна была сделать сама, не прибегая к помощи других людей.

Но леший – не человек. Он ждал меня за воротами, и в огне и дыме высокого костра, сложенного нами вместе, бабушка Полеля унеслась к богам.

Потом мы вместе ели несолёные поминальные пироги, испеченные зарёванным Микешей, и я долго плакала, уткнувшись распухшим носом в корявый мшистый обрубок дерева – в тот день леший остался в своем истинном облике.

И вот теперь мой лесной дедок уныло хлюпал носом, тоскуя и страшась неведомой напасти, угрожающей убить его лес. И помощи было ждать неоткуда.

Неоткуда? Ну, это мы ещё посмотрим!

- Дедушка, а не слыхал ли ты, где и как можно было бы сильного мага отыскать? Ну, может, говорил кто? Или на хвосте принес? – я покосилась на нахохлившегося Горыныча.

- Где же ты его отыщешь? – грустно махнул лапкой леший. – Где-то они водятся, эти маги, а вот где? Мне ведь знать про такое не положено.

На слове «водятся» я чуть не подавилась.

- А в городах? В городах они могут быть?

- И в городах могут, и в селах, - неожиданно каркнул Горыныч. – Только слышал я, что настоящего чародея надо искать в Западных Горах. Там у них самое что ни на есть волшебственное место!

- А откуда ты знаешь? – я живо обернулась к нему.

- Так…знаю, и всё тут. Мы, птицы, многое знаем. То один чего чирикнет, то другой свистнет.

Надувшийся от важности грач с таинственным видом топтался у бревна.

- Свистнет, говоришь? – я призадумалась, изучая старинную карту. Это хорошо, коли свистнут. А мы возьмем, да и послушаем…

Глава пятая

«В поисках приключений главную роль играет не голова…» (Иван - Дурак)

«Чтобы найти разрыв-траву, имей при себе либо цвет кочедыжника, либо корень плакун-травы. Рви ее ровно в полдень в четный день, совпадающий с полнолунием. Разрыв-трава разорвет любой замок, любой металл, лишь только ты ее к ним приложишь. Если хочешь найти клад – без разрыв-травы тебе не обойтись. А еще с ее помощью можно поссорить даже самых верных друзей.

Кстати, кашица из свежесобранной плакун-травы – отличное средство при кровоточащих ранах, а цветы с верхушками стеблей помогут вылечить лихорадки. А повесишь себе на шею крест из корня плакун-травы – и все тебя станут бояться, никто не посмеет про тебя сказать дурного слова.

Злато-серебро да удачу необыкновенную поможет обрести и жароогненный жар-цвет, а иначе – папоротник. Найти его нелегко. В ночь на Ивана Купалу найди в лесу густые заросли папоротника, очерти круг, зачурайся и жди до полуночи. Не оглядывайся, не откликайся, не то одурманит тебя нежить на веки вечные.

В Иванову ночь на Лысой горе ищи тирлич-траву. Натерев ее соком подмышки, сумеешь обернуться любым зверем. Если же в полночь обойдешь старое кладбище вдоль и поперек, положив тирлич под левую пятку, то любое дело у тебя заладится, во всем добьешься успеха».

Ой-ой-ой, мне стоило решить отправиться на поиски мага, который смог бы нам помочь, хотя бы для того, чтобы увидать вытянувшиеся от изумления физиономии моих собеседников! Ей-богу, застыли на месте, как будто василиск на них из кустов выскочил! С лешего разом облетели усы, брови и прочие архитектурные излишества, такая волна эмоций пронеслась по его поверхности. Горыныч – тот просто позабыл закрыть разинутый клюв и в таком виде до-о-олго таращился на меня.