Медные колокола - Ирина Анненкова

Печально знакомая картина…. Не воркуют в тени плетней парочки, не брешут собаки, нигде не возится на насесте неугомонный петух. Тишина. Только поскрипывают на ветру открытые нараспашку двери изб, да створки незапертых деревенских ворот изредка хлопают друг об друга, словно челюсти голодного великана, пытающегося ухватить добычу.

- Теперь покажи мне Березовку… Сосновку… Долгие Бороды… Селец…

Окрест Черного леса не осталось никого. Везде лишь опустевшие улицы, темные заброшенные дома, безмолвие, безлюдье да распахнутые настежь двери и ворота. Ни человека, ни зверя.

Да! Нежити, кстати, я тоже почти не обнаружила – кроме той одинокой, что возилась в овражке, мне на глаза попались лишь пара-тройка вялых упырей у старого буевища, да праздно шатающийся по полю волкодлак. Маловато как-то будет для обычной синедолийской местности!

Борясь с подступающими слезами, я попросила:

- Зеркальце, милое, а покажи мне теперь столицу нашу Преславицу.

Уф-ф! Хвала богам, стольный город был полон жизни. Несмотря на не ранний час, по улицам болталось довольно много народа. Двери харчевни «Монах и Подкова» постоянно хлопали, впуская и выпуская клиентов. Вывеска, натуралистично изображающая толстого стриженного кружком монаха с гигантской подковой в могучей руке, выразительно подрагивала, намекая на свое заветное желание дать кому-нибудь по голове. В луже у низенького заборчика, огораживающего харчевню, нежилась упитанная свинья.

Я переместилась к одним из городских ворот. И тут всё спокойно. Зачинив на ночь ворота и заложив их здоровенным брусом, удалые стражи порядка слегка расслаблялись, запивая принесенный из дому женами либо детишками ужин мутным бесцветным напитком, добытым явно в ближайшей корчме. Объемистая бутыль с пойлом ходила по кругу. Сидевший в углу хитроглазый стражник уже неспешно перетасовывал новенькую колоду карт – вечер собирался продолжиться на мажорной ноте. Было совсем не похоже, чтобы в городе ощущалась тревога, или что войска приведены в состояние повышенной боеготовности. Напротив, в поведении людей чувствовалась привычная сытая расслабленность.

Великокняжеские палаты сияли огнями, к парадным ажурным воротам то и дело подъезжали нарядные крытые возки и богато одетые всадники на породистых конях в дорогой сбруе. Бал? Прием заморского посольства? Может быть.

Потом вместе с зеркалом я побывала в Березани-городке и в Сторожце, охраняющем порубежье Синедолии с юго-востока. Везде мир, порядок, благодать. Не чувствовалось беспокойства и в крепостях Перепутье и Городень, а также в попавшихся нам на глаза деревеньках.

Будто два разных мира стояли друг против друга – мертвый север с Черным Лесом на краю и вся остальная Синедолия. Нас словно накрыло зловещим пятном, убившим все, до чего оно сумело дотянуться. Выстоял лишь наш лес, что-то ему помогло, защитило.

А в мире живых о нашей беде, похоже, и не подозревали. Хотя… колокола исчезли повсюду! Я тщательно осмотрела все храмы – лишь кое-где на осиротевших колокольнях можно было обнаружить звон-другой – и это вместо привычного многозвонья-то!

- Зеркало, зеркало, покажи мне того, кто может справиться с этой напастью! – взмолилась я. В ответ артефакт сердито замигал, и изображение начало медленно тускнеть. А не задавай таких вопросов!

Спохватившись, я довела обряд до конца, ещё раз согласно ритуалу омыла студеной колодезной водой нравное стекло, прочла запирающее заклинание и устало сгорбилась на табурете, опустив голову на руки. С непривычки и от усталости у меня дрожала даже спина, слегка подташнивало; душа болезненно корчилась от ужаса, жалости и непонимания, но отчаяния не было.

Пожалуй, сегодня я впервые ощутила свою силу. Я смогла!

Тяжело поднявшись на ноги, я потянулась к зеркалу и прижалась лицом к его гладкой полированной раме: «Спасибо тебе, что помогло, не отказало, не побрезговало».

Зеркало возмущенно замигало, – что за вольности, что за панибратство?! – пошло радужными пятнами, а затем на нем появилось моё изображение.

С зелеными раскидистыми рогами и пышными усами.

Ну, всё! Где там у Микеши скалка лежит?!!!

- Значит, говоришь, окрест леса нашего никого не осталось?

Мы с лешим голова к голове склонились над большой картой Синедолии, красиво исполненной на мягкой светлой коже. По краям карта была изукрашена искусными рисунками: загадочные свитки, пухлые младенцы, дующие в трубы, щекастые ладьи с тугими парусами и развевающимися флагами. На местах расположения городов красовались замки с островерхими башенками на крыше, дороги змеились во все стороны, старательно опутывая пространство и бросая вызов времени. На месте болота сидела очень живописная лягушка размером с хорошего вола.

Словом, прекрасная карта! Жаль только, она пролежала в бабушкином шкафу никак не меньше ста лет. А может, и всех двухсот!

Лягушкино болото давно осушили, добывая торф. На месте деревеньки Преславицы вырос одноименный стольный град. Там же, где были нарисованы горделивые башенки, зачастую не осталось не только городов, но и собственно замков, одни развалины, да и те растащили практичные селяне – в хозяйстве, чай, всё пригодится! Часть лесов свели, а освободившуюся землю распахали под лён и гречу. Эти новости краеведенья поведал образованный Горыныч, в отличие от нас изредка всё-таки вылетавший за границы Черного Леса. Грач выглядел крайне сконфуженным: он ничего не знал про мор в соседних деревнях, и был крайне недоволен своей неосведомленностью.

А в остальном – карта как карта. Горы на западе и на востоке, причём те, что на востоке – крутые, скалистые; западные же невысокие, пологие, густо поросшие лесом, изобилующим дичью и нежитью, что и было отражено неизвестным картографом. На севере – глухие леса на сотню верст. С юга же и юго-запада граница Синедолии проходит по высокому берегу могучей реки Светлой. Дальше к югу лежат просторные степи, населенные какими-то не очень дружелюбными кочевыми народами.

- Похоже, никого не осталось, дедушка, - вздохнула я и отчеркнула остро отточенным ногтем полосу на мягкой коже. – Вот отсюда и кверху – пусто. Ниже – живут себе люди как ни в чем не бывало.

- Слетать, что ли? – проскрипел Горыныч, переминаясь с лапы на лапу. – Хоть посмотрю сам, разведаю.

- Да что тебе неймется? – строго одернул его леший. – Славка вон уж съездила на разведку, едва ноги унесла. Теперь и ты хочешь поискать, не порхает ли там чего зубастого, с добрыми такими глазами? Или ты думаешь, что увидишь больше, чем ей показало зерцало магическое? Ну, это вряд ли.