От Крыма до Рима(Во славу земли русской) - Иван ФИРСОВ

Первыми впечатлениями от минувшей кампании и неожиданного отхода неприятеля делились между собой офицеры:

—   Знамо, турки не схотели лезть на рожон.

—   Видимо, капудан-паша не особливо надеется на своих подопечных.

—   А может, у них какой Рамадан наступил?

Все эти пересуды затевались обычно в небольшой избушке коменданта Азова, где, по обыкновению, при­сутствовал и Сенявин. Офицеры знали, что ихний флагман когда-то сражался с турками.

Сам Сенявин, простодушный по натуре, поощрял свободные дискуссии среди офицеров для пользы дела. Такой обмен мнениями служил развитию у подчиненных тактического мышления, вырабатывал постепен­но единое мнение о приемах ведения боя в предстоя­щих схватках с неприятелем.

Правда, часто вице-адмирал гасил пылкие реплики подчиненных по поводу слабости своих соперников на море… Вспоминая о схватках с турками под Очаковом три десятилетия тому назад, он выговаривал:

— Не чти неприятеля слабее себя, чти сильнее. Турки веками на море воюют. У них кораблики фран­цузские умельцы ладят. Они же пушки медные султа­ну отливают, а наши чугунные с раковинными… И, помолчав, добавил однажды:

— Наших-то судов военных еще кампанию-другую на море не предвидится. Покуда их изладим да прота­щим по Дону. Видимо, на камелях придется переправ­лять, через перекаты. Задумку имею обосновать верфь в Таганроге, там сподручнее.

Близилась осень, из Петербурга пришли известия об отправке в Средиземное море эскадры Спиридова.

— Слава Богу, — обрадовался Сенявин, еще с вес­ны, все лето ожидавший этого сообщения. — Авось Григорий Андреевич нам подмогу сподобит с другой стороны Черного моря.

* * *

Даже не получив императорского указа о назначе­нии начальником эскадры, отправляющейся в Среди­земное море, Спиридов начал готовить корабли к похо­ду в Архипелаг. Все линейные корабли требовали ре­монта. Текли днища, такелаж обветшал, паруса напо­ловину были латаны-перелатаны. На самом мощном, 80-пушечном «Святославе», сквозь щели на верхней палубе проглядывали облака, плывущие по синим не­бесам… Экипажи на некоторых кораблях едва состав­ляли половину штата, прибывающие на пополнение солдаты и молодые рекруты испуганно отшатывались от борта, прижимались к надстройкам, боязливо по­глядывали вверх, на 40-, 50-метровые мачты…

Неделями Спиридов не покидал вытянувшуюся на рейде эскадру, днюя и ночуя то на одном, то на другом корабле. Месяц промелькнул незаметно, и на рейд в ко­торый раз прибыл Мордвинов. Привез он радостную для флагмана весть, но вид у него был грустный. Импе­ратрица пожаловала Спиридова в полные адмиралы вместе с Алексеем Ногаевым. Этим же указом вице-президентом Адмиралтейств-коллегий Екатерина оп­ределила графа Чернышева. Спиридов знал, что Морд­винов давно и заслуженно ожидал назначения на эту должность.

— Подумываю об отставке, Григорий Андреевич. Я против графа ничего не таю, нынче-то он в Лондоне. Но и тянуть лямку за всех мало охоты имею. Тем паче, сами знаете, их высочество в обиде на матушку госуда­рыню от дел отстранился.

Спиридов сочувственно слушал товарища, пони­мая его обиду, и вспомнил последнее заседание Адми­ралтейств-коллегий, на котором неожиданно появи­лась императрица. Она чуть ли не каждый день присы­лала гонцов, торопила с отправкой эскадры. Доложив о затруднениях, Спиридов посетовал, что в Кронштад­те нет ни одной карты и лоции Средиземного моря. Екатерина ужаснулась и пообещала немедленно напи­сать в Лондон Чернышеву, раздобыть необходимые по­собия.

В разговор неожиданно вмешался цесаревич Павел Петрович:

— Ваше величество, дозвольте и мне отправиться с морской экспедицией в Архипелаг.

Видимо, это намерение у него созрело не сразу. Он присутствовал на многих заседаниях коллегии, инте­ресовался всем ходом подготовки к плаванию в Среди­земное море. В небольшом зале все стихли, на лбу им­ператрицы появилась недовольная складка.

— Что еще ты вздумал? — резко отчитала она сы­на. — Мне-то известно, что ты непригоден к долгому плаванию на море. Сиди на месте.

Пятнадцатилетний генерал-адмирал густо покрас­нел, опустил глаза, вероятно, в который раз невеселые думы одолевали его…

Вспомнив эту историю, Спиридов попросил Морд­винова задержаться в гавани, чтобы погрузить на борт тяжелые осадные орудия.

Мордвинов согласно кивнул и разрешил задержать выход.

Спиридов повеселел и на шканцах, провожая Морд­винова к трапу,сказал:

— Просьбу единую имею, Семен Иванович. Наду­мал окончательно обоих отроков своих в эскадру опре­делить, покорно прошу командировать на неделе…

Как ни торопила Екатерина, но лишь к Петрову дню эскадра пополнила почти все припасы. Осталось доставить заряды к пушкам и принять сухопутный де­сант.

Всю ночь грузили орудия на корабли, стоявшие в средней гавани у стенки, перевозили и размещали де­сант согласно расписанию.

В середине июня наконец эскадра вышла на рейд, и флагману доставили последнее распоряжение: «По удостоверению нашему о вашей к нам верности и усер­дию, к отечеству любви и отличном искусстве в службе звания вашего, восхотели Мы поручить вам главную команду над сею в Кронштадте собранною эскадрою, которой сила и все к ней впредь для высажения на бе­рег назначенное вам и без того уже известно.

Вы имеете по тому се получения сего нашего рес­крипта, принять команду выступить немедленно с эс­кадрою вашею в Балтику…

Мы довольно воображаем себе все трудности оного, ибо плавание ваше пойдет такими водами, где по сею пору не видан еще российский военный флаг, следовательно же и не может быть на оныя практическаго ис-куства, но ни находим мы однако ж на нужно по пунк­ту навигации делать вам какия либо предписания, без-конечно полагаясь на отменное ваше в оной искуство и персональное предусмотрена…»

В жаркий день на ют, где вместе с командиром Спи-ридов наблюдал за посадкой десанта, бегом направился вахтенный мичман. Нарушая субординацию, обратил­ся прямо к командиру:

— Ваше высокоблагородие, с правого борта от Раненбаума яхта под императорским штандартом!

Командир «Евстафия» капитан 1-го ранга Круз вы­хватил из рук мичмана подзорную трубу:

— Убрать немедля с правого борта всю шваль и ре­крутов. Всех на нижние палубы. Господ офицеров пре­дупредить. Оркестр наверх!

После обмена салютами с крепостью яхта стала на якорь. От нее отвалила шлюпка. Спиридов узнал среди сидевших Мордвинова, Григория Орлова, но кто это на корме в форме полковника лейб-гвардии Измайловско­го полка? Темные локоны свободно ниспадали из-под треуголки на покатые плечи. «Пожалуй, эта взбалмош­ная баба», — подумал адмирал.

— Господин капитан первого ранга, времени у нас в обрез, продолжайте авральные работы, как положе­но. Корабль готовится к походу. Матушку государыню я встречу сам, — спокойно сказал Спиридов.

В самом деле, то была императрица, решившая ин­когнито проведать эскадру перед походом. Шлюпка медленно подошла к трапу. Первым на трап вскочил Григорий Орлов и помог войти Екатерине. Танцующей походкой императрица поднялась по трапу. Мундир ладно сидел на ее полнеющей фигуре. «Надо же так вы­рядиться», — усмехнулся про себя Спиридов. Проходя мимо откинутых крышек световых люков, она помор­щилась, поднесла к лицу надушенный платок, чуть по­вернула к Спиридову. Тот склонился:

— Ваше величество, множество съестных припасов погружено на батарейные и жилые палубы, стеснено до предела, и погода к тому ж, — Спиридов кивнул на па­лящее в зените солнце.

Екатерина поспешно прошла вперед. Свита едва по­спевала за императрицей. Немного отдышавшись, по­дала знак секретарю, и тот достал из портфеля сафья­новую коробку. Императрица вынула из нее алую лен­ту, золотой крест и сверкающую звезду ордена Святого Александра Невского. Надела ленту на Спиридова.

—    В вашем лице, господин адмирал, мы питаем на­дежду нашу на доблесть всего войска и успех предпри­ятия нашего. Надеюсь, ваши корабли наконец-то за­вершили приготовления к сему вояжу?

—    Ваше величество не изволит сомневать­ся. — Спиридов не обращал внимания на удивленно поднятые брови Мордвинова. — Три тыщи служителей с припасами, да, того кроме, сверх меры восемь рот Кексгольмского полка, две роты канониров, а все­го, — Спиридов на мгновение поднял глаза, — пять тыщ с половиною.

По мере того как докладывал Спиридов, лицо импе­ратрицы все более светлело.

— Вашей эскадре в подмогу вскорости снарядим другую, — Екатерина перевела взгляд на Мордвино­ва, — под началом опытного контр-адмирала Эльфинстона…

Спиридов вопросительно посмотрел, а Екатерина продолжала:

— Сей доблестный капитан британского флота бла­госклонно принят на службу по настоятельному хода­тайству за него нашего графа Чернышева из Лондона. Он хвалит его, как отменного моряка…