Жнец и Воробей - Бринн Уивер

силой, что обжигает самые дальние уголки моего сердца. — Этот парень был полным придурком. Я стояла в магазине, а он угрожал какой-то девушке по телефону, а потом начал подкатывать с какой-то идиотской фразой про рыбалку. Я вообще ничего в этом не понимаю…

— Роуз, ближе к делу.

— Дело в том, что… — смотрю на траву. На небо. На овраг. Смотрю куда угодно, только не на него. Пожимаю плечами, пытаясь спрятаться от его прожигающего взгляда. Наконец поворачиваюсь к нему и вздрагиваю. — Я первая начала.

— Ты начала…?

— Да.

— Разве ты не сказала, что он сам начал?

— Да, да. Может, он и виноват, со своим хамством и дурацкой рыбалкой. Так что, скорее, я… закончила?

Фионн отпускает мои руки. Отходит назад, проводит рукой по волосам, и у него на лице пустое выражение. Он идет, открывает водительскую дверь. Я слышу, как он ругается. Грузовик шатается, когда он заглядывает внутрь, чтобы проверить, есть ли у парня признаки жизни. Я уже знаю, что нет.

Повисает долгая, жуткая, давящая тишина. Только ястреб кричит где-то высоко в небе над этой забытой равниной.

Стараюсь выглядеть как можно более безобидно, пока Фионн медленно идет обратно. Протягиваю ему запотевшую банку пива.

— Хочешь? — он смотрит на кровь, засохшую у меня на коже. На красные разводы на банке. Смотрит, как я вытираю банку и ладонь о шорты. — Зачем добру пропадать, — предлагаю я. — Можно и выпить.

— Какого… хрена… происходит? — спрашивает он. Мне хочется напомнить ему, что он умный парень, сам может догадаться. Но я прикусываю губу и просто жду, когда он выскажет несколько выводов. — Ты… убила его?

— Эм. Да. Но он был плохим парнем.

— И ты позвонила мне, чтобы я помог… избавиться от тела?

Пожимаю плечами.

— Ну, машина застряла. И ты сам сказал: «Если возникнут проблемы, сразу звони». Вот… проблема.

— Я же не имел в виду грохнуть кого-то и избавиться от трупа.

— Я вообще-то уже сама грохнула. Мне просто нужна небольшая помощь с утилизацией.

Фионн раздраженно вздыхает.

— Избавление от трупа тоже не подразумевалось в моих словах.

— Надо было уточнить с самого начала, — протягиваю ему пиво.

Фионн проводит руками по лицу и смотрит на небо, как будто ангелы прилетят и спасут его. Я смотрю на него и пытаюсь понять, что у него там происходит в голове. И вдруг понимаю важную деталь.

— Ты почему-то не в шоке.

Фионн переводит взгляд на меня, сужая глаза.

— Я просто не показываю этого.

— Не верю. И ты сказал «грохнула», а не «убила».

— Это одно и то же!

— Нет.

Он скрещивает руки на груди и смотрит на меня.

— Объясни.

— Грохнула — это типа… кто-то умер из-за меня, но это как бы случайно…

Фионн фыркает.

— Что-то не верится, что это было случайно.

— А убила — когда я специально это сделала.

— Ты специально это сделала?

— Не в этом дело!

— А в чем? Если не в том, что ты, блять, кого-то убила?

— Ты сказал «грохнула». Так лучше звучит, — двигаю банку с пивом, предлагая. Но он не берет. Засовываю её в карман куртки. — Как хочешь. Пошли, Док, — говорю и ставлю костыли, чтобы спрыгнуть с кузова.

Фионн подходит ближе, хочет помочь, но сдерживается. Просто стоит и смотрит, как я ковыляю к машине. Когда я открываю дверь с пассажирской стороны, он всё равно стоит.

— Я тебя не трону. Просто кое-что покажу.

Фионн смотрит на свою машину, оставленную на дороге. Я чувствую, как сильно он хочет уйти отсюда. Вернуться к своей обычной жизни, и забыть меня как страшный сон. Наверное, ему хочется снова спрятаться в тени и забыть обо всем. Я знаю, что значит прятаться, и знаю, как страшно, когда тебя находят. Иногда это даже приятно, когда тебя видят. Но страшно, когда тебя разоблачают.

— Не думай, что я в восторге от этого, — говорю, доставая пиво и открывая его. Пью, чтобы успокоиться. Фионн вздыхает и подходит ко мне.

— Спасибо, успокоила.

Я пытаюсь улыбнуться, но он не отвечает взаимностью. Ставлю пиво на приборную панель и тянусь к трупу. Нужно найти его телефон. Тяну его за плечи, чтобы усадить прямо, и нахожу телефон в кармане. Конечно, он весь в крови. Вытираю о шорты.

— Отлично. Теперь отпечатки точно останутся, — говорит Фионн.

— Раз уж ввязалась… — подношу телефон к лицу Эрика, но ничего не происходит. Пытаюсь вытереть кровь с его лица, но всё равно не получается.

— У него должны быть открыты глаза, чтобы сработало распознавание лица, — говорит Фионн.

— Да? — открываю веки Эрика и пробую снова. Ничего. — Погоди, Док, — Оставляю костыли у двери, подпрыгиваю на одной ноге до заднего сиденья за инструментами. И нахожу то, что нужно.

— Боже милостивый. Роуз…

— Цирковая смекалка, — говорю и прыгаю обратно с инструментом в руке. Открываю глаз Эрика, оттягиваю веко и приставляю степлер. — В последний раз я чуть себе руку не прибила, так что будем надеяться на лучшее.

Фионн шепчет что-то, но я не слышу. Нажимаю на степлер, прибиваю веко к коже, и меня опять тошнит.

— Может, тебе найти другое хобби? — спрашивает он.

Кашляю. Опять появляется рвотный рефлекс. Пью пиво, чтобы хоть немного прийти в себя.

— Всё нормально.

— Вроде нет… Хотя, может быть, да. Я же потеряла сознание, когда руку степлером пробила. Джим потом махал моей рукой, как крылом.

— А когда я нашел тебя без сознания в смотровой?

— Ну, это не считается, учитывая все обстоятельства.

— Всё равно считается.

Быстро улыбаюсь и пожимаю плечами. Поворачиваюсь и проделываю то же самое со вторым веком Эрика. Со следующим щелчком меня опять выворачивает. Кровь течет по его лицу, поэтому я беру банку с пивом и поливаю его лоб, чтобы смыть кровь.

— Господи боже, — говорит Фионн. Это скорее обреченный вздох, чем шок. — Издевательство какое-то.

— Не говори. Столько пива на него потратили.

— Я не об этом.

Я криво усмехаюсь, вытирая лицо Эрика, а Фионн хмурится. Потом тяжело вздыхает.

— Ладно, — говорю я и пытаюсь сделать из губ Эрика что-то похожее на улыбку. Наконец получается разблокировать телефон. — Готово.

Открываю сообщения. Там все, как я и думала. Он изменял Наоми с кучей девушек. Привет, детка! Что делаешь? Приезжай сегодня ко мне! Я скучаю…

Потом открываю его переписку с Наоми.

Ярость захлестывает меня, и я хочу снова заставить его страдать. Прибить глаза степлером и скинуть с обрыва живым, чтобы он понял, что такое настоящий страх. Наоми жила так каждый день. Боялась быть с ним. Боялась остаться одна. Боялась его гнева. Теперь я точно знаю,