Старший дознаватель - Роман Феликсович Путилов

отвечаю, они первыми стрелять начали — «Варенику» в грудину, прямо в бронежилет из «Макарова» попали, а Плотник их из автомата всех и положил. Вернее, не всех, один раненый был, ну мы его и пораспрашивали немного, а что он рассказал, то в Кемеровский УБОП информацию отправили. Там до хрена чего было. Нам потом отзыв прислали, типа информация подтвердилась, спасибо за сотрудничество. Ну, Князь потом фигурантов по ИЦ несколько раз «пробил», их почти сразу в СИЗО позакрывали, мы и успокоились, а неделю назад меня пытались у дома прихватить, три человека, пришлось соседними дворами убегать, кое как ушел. Так они сутки у моего подъезда сидели, хорошо, что я своим смог дозвонится, чтобы они дома сидели.

— Так твои сейчас где? Дома что ли прячутся? Я просто у твоей квартиры был, мне никто не открыл.

— Нет, они у родственников сейчас живут, а Инке отец вызов в Германию организовал, на два месяца, а квартиру они продали, другую где-то купили.

— Я так понимаю, ты даже не знаешь где? –ухмыльнулся я.

— Ну да, мне не сказали. Видимо, я, как потенциальный зять, рассматриваться перестал.

— А ты уверен, что это, именно эти, ребята? Кстати, а этот раненый — он где? В нашем СИЗО или…

— Да с раненым… того… — Руслан отвел глаза: — Короче, нет никого, и ничего не было, и вообще, я тебе ничего не говорил…

— То есть вы с залетными «по беспределу» поступили? Сначала твой кузен прыщавый нас подставил, а потом…

— Паша, я ничего не решал! — горячечно зашептал Руслан: — Мне что сказали, то я и делал. Ты пойми, они моей семье угрожали и в мента в форме стрелять первыми начали…

— Да мне по хрену, что они там начали! — также тихо зашипел я: — Мне их моральный облик прекрасно известен — «опускать» любого, до кого смогли дотянутся. Я тебе о другом толкую… Я даже знать не желаю, что вы там с этими ребятишками сделали, но теперь получается…

Я даже замолчал, пытаясь понять последствия этой истории…

Самым простым выходом для меня было отвезти Руслана куда-то подальше, в лес или на реку и застрелить его там. Тогда, особенно, если я умудрюсь не наследить, то у «кемеровских» останется один только следок — обезноженный Князев. Вот только, опасение имею, что когда Князя найдут и спросят с него за пропавших бойцов, а потом поднимут вопрос о компенсации (скорее всего, бойцы, которые первые начали стрелять в «псевдогаишников» Варенникова и Плотникова, были одноразовой «пехотой», но, о материальной компенсации «братва» не забывает никогда. И тогда Князь укажет на этот домик, как на свой…

— Понятно, Руслан. А ты что пришел? За деньгами? Так до момента, когда их Завод получит, еще долго…

— Да на хер мне сейчас эти деньги! — психанул Руслан: — Меня как зайца гоняют, а ты мне про деньги рассказываешь. Мне помощь твоя нужна. Помощь и оружие.

Я долго смотрел в черные, как деготь, глаза Руслана, прикидывая варианты развития событий, после чего велел бывшему коллеге раздеваться.

— Ты чего? У тебя, вообще-то, здесь прохладно.

— Давай, давай, от соплей ты, все равно не умрешь… — я слишком часто «писал» чужие разговоры, чтобы самому попасться на эту удочку. Вряд ли, возрожденная Ельциным «чека» пишет меня направленным микрофоном из зарослей соседской малины, или как я где-то читал, по дребезжанию стекла в раме. Рамы мы конечно заклеили, но, подозреваю, стекла на веранде, все равно, дребезжат, независимо от разговоров обитателей дома, да и Демон, прогуливающийся по участку, не потерпит присутствия чужого у нашего забора.

По закону подлости, в тот момент, когда Руслан в синих, семейных трусах, дрожал на табуретки, а я, бесцеремонно обшаривал его куртку в поисках устройств аудиозаписи, со второго этажа спустилась Наташа.

— Руслан, ты ночевать оста… а вы чем тут занимаетесь?

— Ориентацию меняем…- я с досадой швырнул в бывшего коллегу его куртку: — Одевайся! Не привлекают меня брутальные, волосатые мужики…Кстати, в кармане куртки у Руслана я обнаружил молото видимо, совсем плохо дела у товарища с предметами самообороны.

— Я, в общем-то, серьезно спросила… — взгляд, ставших серыми глаз подруги намекнул, что лучше не шутить.

— У Руслана что-то в шею кололо, я пытался иголку или что-то найти, а то у него гляди какие грабки, и кожа на руках, как наждак.

Гость показал задубевшие от постоянных упражнений с «железом» ладони и изобразил грустную физиономию, впрочем, притворятся ему почти не пришлось.

— И что, нашел?

— Ну да, какая-то колючка в вороте была… Слушай, может на него кто-то порчу или приворот навести пытается? Ты не слышала, чтобы через колючки порчу наводили?

— Руслан, ты ночевать остаешься? — Наташа потрясла комплектом старенького, но чистого, постельного белья.

— Будет, солнышко. Нам еще поговорить надо, ему возвращаться будет поздно.

— Тогда ляжешь на диван, на кухне, я туда простыни брошу. Я сейчас пельмени в кастрюлю загружу, вода уже кипит. Ты, Паша, через восемь минут их с огня сними, и ешьте, а я спать пошла. Не проворонь… — меня щелкнули по носу, после чего дверь на веранду закрылась.

То ли от отсутствия «прослушки» на Руслане, то ли от скорого поглощения горячих, вкуснейших пельменей, но настроение у меня немного повысилось.

— Водку будешь, брателло? — для проформы спросил я, не сомневаясь в ответе.

Через десять минут.

— Ну хорошо, давай представим, что пистолет или обрез я тебе найду… — я неодобрительно посмотрел, как сотрапезник заливает тарелку с парящими пельмешками толстым слоем майонеза — не то, чтобы соуса было жалко, слава Богу и Ельцину, дефицитом в наших краях он быть перестал, но не в таком же, забивающим остальной вкус, количестве.

Мы молча выпили по первой, и я наколол на вилку, посыпанный черным перчиком, пельмешек, макнул его в сметану и, с наслаждением, вцепился зубами в сочную, упругую мякоть.

— Дальше что?

— Я этих заведу в глухое место и завалю…

— План просто блеск. — я покрутил головой: — Ты помнишь, как Князя в подъезде чуть не завалили? И тебя также завалят. Вернее, извини, не завалят. Просто прихватят при выходе из квартиры, под стволами заведут обратно, а там свяжут и паяльник в анус засунут, или утюгом спину будут прогревать. Ты им сначала все расскажешь, а потом они тебя грохнут. А потом