Чародей (СИ) - Маханенко Василий Михайлович

Отец никогда мне не говорил, что такое мифрил. Ингар старательно избегал всех вопросов на эту тему, заявляя, что чародею не следует связываться с этим металлом. Ибо так сказал тотем. Вторил ему и шаман — Баркс вовсе хотел надавать мне подзатыльников, чтобы я язык лишний раз не распускал. Почему хотел — надавал! Да так, что я полдня пролежал. Сил у старого витязя было немерено. И теперь этот самый мифрил находится передо мной.

Первое, что я сделал — отправил в мифрил несколько силовых линий. Хотелось посмотреть на реакцию металла на магию и понять, почему твари имели иммунитет к моему именному оружию. Вот только мои действия остановились на уровне планов — к металлу магические линии присоединяться отказалась. Их словно что-то отталкивало. Пришлось надавить, добавив магической силы. Линия сдвинулась на пару сантиметров и вновь замерла. Это показалось мне странным, и я перестал сдерживаться. Один из силовых камней отдал мне часть своей энергии, и я практически в ноль разрядился, создавая маленькое магическое солнце на границе с мифрилом. Ничего! Линии застывали, не в состоянии добраться до главной цели.

Я завёлся. В дело пошли всё, до чего дотягивались руки — алмаз с его колоссальным объёмом и два оставшихся сапфира. Раз за разом я поглощал энергию из камней и передавал её в точку сосредоточения у самой поверхности мифрила. После пятого поглощения понял — действую в правильном направлении. Точка начала смещаться вниз. Каждое опустошение маны выигрывало мне целый сантиметр и, наконец, когда оба сапфира слились практически в ноль, а алмаз опустел наполовину, металл перестал сопротивляться. Нет, разумом я понимал, что творю опасную вещь — стоит потерять контроль, как вся эта энергия ринется наружу, превратив кафешку в развалины. Но какой-то дикий восторг от исследований заставлял меня продолжать и добиться результата. Что я и сделал!

Огромное яркое солнце опустилось в мифрил и растворилось в нём, словно в бездонной бочке. Я готовился перехватывать силовые линии и перенаправлять их обратно в камни, но этого не потребовалось — вся энергия ушла в металл. При этом с самим мифрилом ничего не произошло — он не забурлил, не испарился, не засветился, он вообще никак не показывал, что содержит в себе более тысячи стандартных единиц маны. Восстановившись в очередной раз и убрав силовые камни, я крепко задумался. Признаться, у меня были определённые ожидания на счёт того, что я только что сделал. Полагал, что появится какое-то поле, которое можно будет сломать, изучить, понять, почему оно сопротивляется. Но я никак не ожидал полного провала своего эксперимента. Бросив очередной взгляд на металл в ящике, я нахмурился — оказывается, кое-что с металлом произошло. Странно, что я не заметил этого с первого раза. Во-первых — структура материала в ящике стала гладкой и однородной, словно вода в стоячем водоёме. Во-вторых — мифрил сменил цвет. С небесно-голубого на насыщенный-зелёный. Взяв со стола какую-то ложку, я коснулся ею материала — мифрил с лёгкостью пропустил посторонний предмет, словно был дальним родственником ртути. Сразу расхотелось совать туда руки — вдруг впитается? Лично мне такой радости не нужно. Стоп! Но как, тогда, извлекается мифрил из тел? Его как-то же добыли? И принесли… Пришлось звать Фару.

— Мифрил всегда жидкий? Как вы его извлекали?

Женщина нахмурилась, не поняв моих вопросов, но стоило показать, с какой лёгкостью ложка проходит сквозь материал, глаза округлились от удивления.

— Как ты это сделал?

— Сделал что?

— Поменял ему цвет и сделал его жидким! Мифрил — это твёрдый материал голубого цвета. Мы просто соскобли всё, что было внутри тварей и переплавили в один кусок. Температура плавления у него небольшая, как у олова. Но таким жидким он не был даже в расплавленном состоянии, тем более таким зелёным! Что происходит?

— Это именно то, что я и хочу понять, — я нехотя достал одну из трёх путевых меток. Ландо Слик являлся единственным человеком, способным пояснить принцип работы с мифрилом и доступный мне прямо сейчас. До остальных просто не достучаться. Отправив Фару прочь из комнаты, я сжал камень и спустя несколько мгновений рядом со мной образовалась тёмная тень. Шестой наследник явился во всеоружии, готовый карать и уничтожать любого врага, вставшего на пути его племянников.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Здесь всё чисто, — заверил я. — Нужна консультация.

Повисла долгая пауза. Ладно превратился обратно в человека и долго буравил меня взглядом, словно решая — убить сейчас, или чуть подождать. Наконец, он заговорил:

— Давай, удиви меня. Клянусь — если причина вызова окажется банальной, то следующий вызов я проигнорирую. А то и вовсе метки все заберу. Ты хоть представляешь, откуда меня выдернул?!

— Что происходит с мифрилом? — я жестом указал на ящик и ухмыльнулся. Не каждый день доводится видеть вытянутое лицо одного из опаснейших людей этого мира.

— Тотем великий! — послышался шёпот Ландо. — Это не мифрил… Лег, я не знаю, где ты это достал, но ты опять окунулся в неприятности по самые уши. Очень скоро сюда нагрянут боевые отряды гоблинов, причём это будут не ваши лесные задохлики, а боевые твари, что умудряются сдерживать силы Западной империи. Настоящие монстры, по сравнению с которыми большая часть инферно — необученные первокурсники. То, что находится в этом ящике, называется «кровь Зверя». Частичка существа, жившего много тысячелетий назад. И ради этой частички гоблины сотрут здесь всё в порошок.

— Если они узнают, — опешил я от этой новости.

— Они уже знают. Такова особенность этого вещества. Едва оно касается воздуха, как даёт знать гоблинам, где находится. За свою жизнь я видел всего несколько грамм «крови», около сорока лет назад. Находку доставили в загородную резиденцию императора, а через неделю к её стенам нагрянула огромная армия коричневых тварей. С тех пор загородных дворцов у императора нет, а на престол взошёл мой отец. Потому что дед погиб в сражении и ему не помогло даже нахождение на вершине рейтинга ангелов. Целый ящик «крови Зверя»… Надеюсь, мы сейчас в Западной империи где-нибудь в центре её столицы? Потому что максимум через четыре дня здесь будет жарко. Постой… Ты сказал, что это мифрил?! Лег, что ты опять учудил?!

Глава 8

— Шестьдесят килограмм мифрила тотему под хвост… Ты в курсе, Медвежонок, что по действующим законам что Северной, что Западной империй, тебя надлежит казнить без суда и следствия? — Ландо задумчиво ходил по комнате, размышляя, как правильно поступить. — Ладно, это всё лирика. Кафе придётся оставить — находиться здесь чистое самоубийство. Надеюсь, ваше родовое поместье находится не с северной стороны?

— На юге, — с трудом выдавила из себя Фара. У бедной женщины едва инфаркт не случился, когда, явившись за мной, она увидела шестого наследника собственной персоной. Хотя, почему шестого? После того, как Анера лишили права занимать трон, Ландо переместился на пятое место. Фара управляла своими людьми всего две недели и просто морально оказалась не готова к изменениям, накрывшим клан. Нападения, смерти, тотемы, новый князь, наследники, в конце концов. Слишком много для обычной провинциальной женщины, лишённой маны.

— Я отправлю к вам отряд гвардейцев — они помогут найти пропавших. Ожидайте их часов через шесть. Медвежонок — на тебе изменённые твари. Мне не нужны лишние жертвы. Уходите немедленно.

— Немедленно не получится. Вечером сюда явится Хад, кто-то должен его встретить.

— Он-то тут что забыл? — нахмурился Ландо.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Управлять здесь всем будет, — вздохнул я. Как бы мне не хотелось, пришлось рассказывать пятому наследнику не только об атаке собак-инферно, но ещё и о решении духов-хранителей.

— Ещё и князь-недоучка. Чему удивляться? Ингар, конечно же, понятия не имеет о том, что вы тут творите? Знаешь, Медвежонок, мало кому удаётся использовать меня в качестве посыльного. Обычно такие люди долго не живут.

Я решил воспринять последнюю реплику в качестве риторической, не требующей какой-либо реакции. Так и последовало — Ландо Слик превратился в серое облако и растаял, вернувшись в столицу. У меня осталось всего два вызова.