Щит Империи. Часть первая - Лилия Быстрицкая

— Да, очень… Я, кажется, трое суток ничего не ел… или даже больше…

— Неосмотрительно. Сейчас что-нибудь организуем. Самое время позавтракать.

Принесли несколько блюд и чай, кресла были придвинуты к столику. Андрей не утерпел, и буквально за минуту жадно смёл рис с овощами, позабыв о приличиях, и немного пожалев, что порция так мала. Мированов сделал вид, что не заметил такого поведения, когда юноша утолил первый голод, он продолжил разговор:

— Вряд ли Бориславский тебе хоть о чём-то рассказывал…

— Он сказал, вы друзья.

— Так и есть. Когда-то учились вместе в Академии Инквизиции. Потом долго вместе работали, но, обстоятельства разделили нас. Он — посол, а я — особист-кадровик. Если хочешь знать, я тебя курирую, только потому, что он меня об этом попросил. Вообще, я не занимаюсь наблюдением за приезжими, я занимаюсь подборкой подходящих людей.

— Подходящих для чего? — Уточнил Серов.

— Я так и знал, что он тебя не просвещал относительно своих планов. Всегда был неразговорчивым и скрытным… Но это пошло на пользу его карьере. А я подбираю людей, подходящих для определённых профессий. Вот ты, к примеру, кем себя видишь, здесь, в Империи?

— Я… Ну, я… — Андрей нарочно сделал вид, что его смутил этот вопрос, хотя ответ на него он прекрасно знал.

— Ты, ты. Юноша, не мямли, Бориславский охарактеризовал тебя, как человека решительного, уверенного. Или ты ещё не определился?

— Определился… Но вы подумаете, что я чересчур уж замахнулся… — Молодой маг продолжил изображать ложную скромность.

— Что я подумаю, ты не знаешь. Говори.

— Я хочу быть инквизитором. — Наконец признался он.

— Так вот, Серов, Борис Борисович в тебе инквизитора углядел ещё там, в Йорхенхолле. Именно поэтому он передал тебя мне. Должно быть, ты понимаешь, что для приезжего получить профессию и полномочия инквизитора хотя бы среднего звена — почти недостижимая высота. Слишком высоки требования. Однако, ты талантливый маг, а ещё некоторые качества твоего характера могут тебе помочь. Очень может быть, что тебе дадут попытаться и доказать, что ты сможешь быть инквизитором. Но для начала, тебе многое предстоит узнать об Империи, а мне — о тебе. Вернее, ты расскажешь мне о себе всё, имеющее даже мало-мальскую важность, стараясь ничего не утаивать.

— Я и не собирался ничего скрывать.

В душе юноши поднялось ликование; он действительно сделал верную ставку и показал себя с нужной стороны перед Бориславским. Благодаря этому, теперь у него появился реальный шанс добиться желаемого, и действительно стать инквизитором, получив, возможно, вдобавок к престижной в Империи профессии, определённое положение в обществе и некоторую власть. Это было то, что для начала желал обрести молодой тщеславный маг. Разумеется, он рассчитывал достичь и большего, но нужно было с чего-то начать, причём так, чтобы его прекратили воспринимать как бродячего наёмника и нищего бастарда.

— У каждого есть свои тайны. Так что, сейчас ты непроизвольно солгал мне. Постарайся впредь более взвешенно отвечать. Расскажи мне о своих родителях. — Сказал Мированов, отхлебнув горячего чаю с мятой.

— Я их почти не помню. — Ответил Андрей. — То есть, мать я не знал вообще, она умерла от какой-то болезни, когда я ещё младенцем был, по крайней мере, мне так сказали. Только урны с её прахом в семейном склепе Йорхенов нет, и, похоже, никогда не было… Я спускался туда много раз, но ни на одной из каменных полок не было высечено имя Мирабеллы Йорхен. Это странно, поскольку Йорхены трепетно относятся к родственным связям, даже к дальним, а моя мать была двоюродной сестрой Йоримуса.

— Мирабеллы Йорхен? Не Грей?

— Нет… отец с матерью не были женаты… Он собирался, но незадолго до свадьбы уехал по каким-то срочным, неотложным делам, и отсутствовал так долго, что в благородном семействе Йорхенов родился бастард. — Андрей вздохнул, и отпил чаю из чашки. — Вот так я опозорил свою мать, графскую фамилию и знатный род. Мне это потом долго припоминали… До самого моего отъезда в Альдомиф.

— А что же твой отец?

— Когда он вернулся, мне было уже года три. Мама к тому моменту давно уже умерла… Я даже помню тот день, когда отец приехал. День дождливый был, мы с братьями Йорхен играли в одной из комнат замка. А тут входит незнакомый мужчина, и пристально смотрит на меня печальными глазами… и улыбается. Этот незнакомец показался мне очень высоким… На нём был промокший чёрный плащ с капюшоном… А от плаща пахло гарью и ветром. Никогда не забуду этот запах… Наверное, это всё лишние и ненужные подробности… — Серов отвёл взгляд и снова отпил глоток чая, который начал уже остывать.

— Я тебя слушаю. Если мне покажется, что ты говоришь что-то лишнее, я тебе об этом скажу.

— Я не уверен, но, кажется, отец мой был имперцем. Йоримус на эти темы разговаривать не любил… Отца звали Леон Грей, но это на фартлинорский манер. Я потом, уже подростком, нашёл в одной из книг, в библиотеке графского замка, документы, которые отец готовил, чтобы официально усыновить меня и перевезти в Империю. Там его имя было… Лев Константинович Серов.

— Продолжай. Что же случилось, что он недооформил эти документы?

— Он часто бывал в разъездах, у него постоянно находились какие-то дела, и усыновление откладывалось. Но месяцы, проведённые с ним, были самыми лучшими в моём детстве. Он играл со мной, учил меня читать и писать, как на общем фартлинорском, так и на эльфийском и имперском языках. К шести годам я уже сам взахлёб читал книги, и мне начали даваться простенькие заклинания, которые я в этих самых книжках и вычитал… а он гордился моими достижениями. — Рассказывая, Андрей смотрел уже не на собеседника, а будто бы сквозь него. Мысли юноши были устремлены в прошлое, и вновь яркими образами разворачивались для него картины минувшего, о некоторых из которых он предпочёл бы забыть. Но воспоминания рвались наружу, он перестали быть приятными, они пробегали болезненной, знобливой дрожью по его спине, проблёскивали тенью застарелого страха в глазах. — Только счастье это недолго продолжалось… Знаете, Йорхенхолл ведь, практически, среди Нейтральных Земель стоит… Само графство маленькое, три часа пути верхом — от границы до границы… Часто орочьи племена осаждали его, иногда даже разоряли по окраинам, но не бывало, чтобы вплотную к графскому замку подбирались… Вплоть до того дня… Я помню панику в замке, когда спешно закрывали ворота, когда нас, детей, увели в укреплённую комнату в башне, а на винтовой лестнице, ведущей к ней, выставили стражников… Нянька пыталась оттащить меня от окна, но я не давался… А она была напугана не меньше, чем дети, порученные ей, и, оставив меня на подоконнике, ушла в дальнюю часть комнаты, где перешёптываясь, сидели Иоганн с Фридрихом и стояла колыбель Виолетты…