Миллион в сигаретной пачке - Ростислав Самбук

– Ну? – спросил Хаблак.

– А вы не очень учтивы.

– Если вам нужны китайские церемонии.

– Нет, китайские церемонии нам не нужны. Нужна чашка кофе и два или лучше три больших бутерброда, желательно с колбасой или ветчиной.

– В этом что-то есть, – обрадовался Хаблак. – А я думаю, чего это мне не хватает для полного счастья?

– Для абсолютно полного счастья нам не хватает еще рассказа о делах в магазине Хмыза.

– Что-нибудь нашли? – встрепенулся Сергей.

– Сперва напьемся кофе.

Они поспешили в кафе самообслуживания, и Коренчук, утолив первый голод двумя бутербродами, принялся рассказывать:

– Ничего мы еще не нашли. Все сходится: накладные и выручка, недостачи пока нет, лишних товаров тоже. Для контрольно-ревизионного управления – ажур, и можно премировать этого лысого пройдоху двойным окладом. Держится прекрасно, с чувством собственного достоинства, сама респектабельность… И все же, кажется, я его немного подловил.

– На чем?

– Трикотаж…

– Нашли левый товар?

– Если бы нашли, то имели бы с вами честь допрашивать гражданина Хмыза.

– Мне было бы весьма приятно увидеть его в камере предварительного заключения, – искренне признался Хаблак.

– Думаете, вы очень оригинальны? – даже несколько обиделся Коренчук. – Это место будто создано специально для него, и, надеюсь, мы с вами приложим все усилия, чтобы он поскорее очутился там.

– Не тяните кота за хвост. Что нашли?

– Кофточку.

– Одну кофточку? – пренебрежительно хмыкнул Сергей. – Есть чему радоваться!

Коренчук посмотрел на него сверху вниз – он был на полголовы выше. Ничего не ответил, пошел в буфет и взял еще два бутерброда. Откусил кусок, запил кофе и только после этого спросил:

– Когда вы ловите карманника, что вас прежде всего интересует: конкретный факт, что воришка залез в чужой карман или сколько он вытащил из него?

Хаблак понял лейтенанта, но все же покачал головой.

– Несопоставимые величины, – возразил он. – В таком огромном хозяйстве, как магазин, всегда что-то может заваляться. И не мне вам об этом напоминать.

– Конечно, – согласился Коренчук, и было понятно, к какой части сентенции Хаблака это относится. – И все же эта единственная кофточка, как вы говорите, кое-что мне дала. Понимаете, совсем новенькая шерстяная теплая кофточка на продавщице в такую жару!

– Да, – кивнул Сергей, – это может означать…

– Не может, а точно, – возразил лейтенант. – Она вышла из подсобки в этой кофточке, ей было неудобно, я это сразу заметил. Роскошная кофта, с огромным воротником, спадающим на грудь, снизу по воротнику что-то вывязано.

– Постойте… – Хаблак уставился в потолок, припоминая. – Постойте, Микола. Кофточка сиреневого цвета?

– Да. Мягкая шерсть высшего качества.

Хаблак на мгновенье закрыл глаза и вспомнил, как Таня с Бобырем кормили чаек. Она смеялась, бросала хлеб и на ней была точно такая же кофточка, какую описал Коренчук.

Услышав это, лейтенант помрачнел.

– Любопытно, – сказал он, – даже очень любопытно. Еще раз подтверждает мои догадки.

– Какие?

– Наверное, эта кофта осталась от целой партии таких же. Товар ходовой и стоит недешево. Но по документам не видно, чтобы в магазине продавали такие кофты. Я спросил продавщицу, где достала. Говорит, подруга привезла из Москвы, купила в ГУМе, импортная, английского производства. А сама, бедняжка, краснеет – видно, что говорит неправду, но какие у меня основания не верить?

– Считаете, что Хмыз сбыл партию левого товара? – поторопил Хаблак. – Но где же он мог взять импортные кофты?

– Это мы и должны выяснить, – ответил Коренчук. – И путь к истине у нас долгий и запутанный. – Немного подумал и спросил:

– Но могли бы вы побывать у Тани и выяснить некоторые вопросы? Надо установить, импортная ли у нее кофточка или нашего производства, – пояснил цель визита Коренчук.

– Для чего? – вопрос был резонный.

– Мне кажется, что кофточки изготавливают у нас под носом, и дельцы получают с них огромный навар. А если бы вы одолжили у девушки кофточку…

Хаблак возмутился.

– Вы что ж, за домушника меня принимаете? Коренчук хитро покосился на него.

– У всех в уголовном розыске такая амбиция?

– К сожалению… – вздохнул Хаблак.

– Поедете?

– Придется.

– Я знал, что вы согласитесь.

– Разрешите спросить, почему?

– Не совсем приятная миссия, но когда же нам приходится делать приятное? Просто я знал, что вы сумеете оценить, чего стоит эта кофточка для нашей дальнейшей работы.

– Догадываюсь.

– Может, поедете сегодня? – в вопросе лейтенанта прозвучали какие-то угодливые нотки.

Сергей с любопытством посмотрел на него.

– А вам настырности не занимать. Сейчас позвоню, и, если она дома…

– Должна быть, – уверенно отрезал Коренчук. – Телефон вон там, видите? Две копейки есть?

В трубке долго гудело. Хаблак хотел было уже повесить ее, но в последний момент услышал Танин голос.

– Бежала из сада, – объяснила она.

– От Толика ничего? – поинтересовался Хаблак.

– Молчит.

– Скоро отзовется.

– Мужчины такие толстокожие…

– Настоящие носороги…

– Слоны.

– Я видел в цирке, как женщина, похожая на вас, укрощает слонов.

– Легче выдрессировать десять слонов, чем одного Бобыря. Вам ведь характера не занимать.

– Я такая слабая женщина… – жалобно вздохнула в трубку Таня – так искренне, что даже Хаблак на секунду поверил. Но сразу же вспомнил, как она сидела в ресторане с Рогатым, и уверенно возразил:

– Такая красивая женщина не может быть слабой. Вот я сейчас вспомнил, как вы на пароходе кормили чаек, даже птицы льнули к вам, – ощутил, как фальшиво-патетично звучат его слова, но знал, как они приятны Тане, и был уверен, что избрал единственно-правильный тон разговора.

– Вы стояли, как королева, на вас была такая красивая кофточка с широким воротником, раньше я никогда не видел таких. Кстати, посоветуйте, где можно приобрести такую? Срочно нужна для сестры.

– Вот Толик вернется…

– Импортная?

– Мэйд ин Житомир!

– И такое чудо делают в Житомире?

– Не знаю, может, в Виннице. Толик говорил, какая-то артель или фабрика.

– Не киевская ли?

– Ей-богу, не помню.

– Должен быть фирменный ярлык. Посмотрите.

– И это вам нужно?

– У сестры день рождения, я бы достал ей такую.

– Ладно, подождите.

Ждать пришлось несколько минут. Какая-то женщина с большой хозяйственной сумкой нетерпеливо переминалась с ноги на ногу перед телефонной будкой и делала Хаблаку красноречивые знаки, но капитан притворился, что не замечает их. Наконец, Таня откликнулась:

– Алло! Слушаете? Нет там никакого ярлыка, должно быть, я срезала.

– Жаль, – вздохнул капитан, – придется подождать Толика. Тогда мы встретимся.

Вероятно, девушка рассчитывала на другое предложение, потому что сказала не очень уверенно:

– Звонила Валерия, и мы думали…

– Я позвоню вам на днях, – поставил точку Хаблак, – у меня ревизия, и нет ни одной свободной минуты. – Он повесил трубку и, сопровождаемый уничтожающим взглядом женщины с хозяйственной сумкой, поспешил в кафе.

На столике перед Коренчуком стоял расстегнутый портфель. Лейтенант так углубился в какую-то книгу, что, небось, забыл обо всем на свете. Оторвался от нее, лишь услышав, как Хаблак отодвигает стул.

– Я дозвонился до Тани, – сообщил Хаблак. – Кофточка нашего производства.

– Фабрика?

– Ярлыка, к сожалению, нет.

– Впрочем, это логично, – сказал Коренчук. – Но откуда она знаете, что кофточка наша?

– Бобырь сказал.

– А вы времени зря не теряли! Понимаете, что это такое: две одинаковые кофточки – одна импортная, другая наша!

– Тождество кофточек еще надо доказать.

– Конечно. Это пока что рабочая версия, но, по-моему, перспективная.

– Считаете, что к нашим кофточкам пришивали импортные ярлыки?

– Э-э – можно кустарным способом напечатать сколько угодно ярлыков. «Made in Paris», «Made in London»… Сто процентов шерсти. Женщины за час расхватают. Кофточка из самого Парижа. За одно это стоит переплатить больше штуки.

– Это точно, – согласился Хаблак, – главное для женщин – яркий ярлык. Они, если бы могли, нашивали бы его на видном месте, чтобы издали видели: наша Дуня в импорте…

– Вот видите, ревизия в магазине Хмыза дала первые плоды. Завтра или послезавтра закончим проверку и тогда сделаем какие-то выводы. – Он с сожалением спрятал книгу в портфель.

Они распрощались и разошлись в разные стороны. Лейтенант сел в трамвай, а Сергей зашагал к Владимирской горке. У него была там любимая скамейка – оттуда открывалась широкая днепровская панорама и казалось, что этому речному простору нет конца. Пахло какими-то горькими цветами, на душе было тревожно, словно его ждал полет над этим неохватным простором. Сергей даже как-то бессознательно распрямился на скамейке и ощутил, как его тело стало легким, почти невесомым.