Вкус запретного плода - Ирен Беллоу

— В союзе с вами в качестве музы? Вы не производите впечатления женщины, которая готова довольствоваться вторыми ролями и жить в тени чужой славы.

Вивиан перевела разговор на другое.

— Надо поскорее отдать брюки мадам Трикотт, иначе мы не успеем пообедать.

— Мысль верная. Вивиан, если вам придет в голову что-нибудь сделать с моими брюками, то имейте в виду: у меня есть другие. — Нейл вышел из ванной.

Вивиан приложила руку к груди и притворилась, что шокирована.

— Беннет, ничего такого я и не думала! — Однако весь эффект был испорчен, когда она добавила: — Но советую не наводить меня на мысль!

Он усмехнулся.

— Вам этого не требуется. Таких мыслей у вас своих хоть отбавляй.

Вивиан ответила ему ангельской улыбкой.

— Спасибо за комплимент. Но я обещаю, что сегодня вечером буду паинькой. Если бы я изрезала ваши брюки маникюрными ножницами, меня бы отправили в постель без обеда. А я умираю с голоду.

— Хорошо, что вы это понимаете. Кроме того, я счел бы своим долгом удостовериться, что вы действительно в постели. Так что выбирайте сами.

Внезапно Вивиан отвела взгляд, искоса посмотрела на занимавшую половину спальни широкую кровать, и Нейл заметил, что щеки девушки залил густой румянец. Затем ее огромные ореховые глаза снова уставились на Нейла. Казалось, на мгновение окружающий мир исчез. Двое молодых людей в спальне… одни… далеко от дома…

Скрипнула дверь гостиной, и чары развеялись. Вивиан резко повернулась и, не сказав ни слова, ушла.

Нейл, вернувшись в ванную, закрыл за собой дверь, прислонился к ней спиной и испустил тяжелый вздох. Он давно не испытывал необходимости в холодном душе, но сейчас тот оказался бы кстати. Для поверенного, действующего в интересах Максимилиана Гроуфорда, Нейл слишком часто оказывался в спальне наедине с его дочерью.

Если Вивиан действительно влюблена в Райана, никакой проблемы нет. Но проблема есть. И, кажется, затрагивает обоих.

6

Вивиан, дрожавшая всем телом, открыла дверь, передала брюки мадам Трикотт и на цыпочках вернулась в спальню. Нейла там не оказалось, зато из ванной доносился шум льющейся воды.

Не тратя времени, она сбросила купальный халат и облачилась в шелковое платье цвета недозревшего персика, кончавшееся выше колена. Честно говоря, намного выше. И декольте слишком вызывающее. Слишком кокетливое. Господи, как ей хотелось пококетничать!

О нет! Никакого кокетства. Когда Беннет рядом, я могу думать только о том, что хочу дотронуться до него, ощутить прикосновение его кожи. Он хочет того же: я прочитала это в его глазах. Чем бы ни объяснялась вспышка взаимного узнавания, пронзившая нас, когда я висела на трубе, но с того момента нас неудержимо влечет друг к другу. И, чем больше времени мы проводим вместе, тем сильнее становится эта тяга. Все это может закончиться лишь в одном месте… Ее взгляд снова упал на кровать.

Ну почему сейчас? Почему именно сейчас, когда это совершенно невозможно?

Вивиан трясло от нестерпимого желания, руки дрожали. Она не может ждать утра. Надо бежать сию минуту. Судя по тому, как развиваются события, завтра может быть слишком поздно… Она обернулась, ища глазами ключи от машины, но тут же вспомнила, что Нейл вывернул карманы в ванной.

На цыпочках она прокралась туда. Вода все еще лилась. Нейл не мог видеть ее через матовое стекло душевой кабинки, но, когда дверь тихонько скрипнула, у Вивиан от испуга чуть не разорвалось сердце. Бумажник Беннета и ключи от машины по-прежнему лежали на столике. Вивиан осторожно подцепила ключи, попятилась, но затем остановилась, взяла бумажник и вынула из него тысячу франков. Беннет сможет возместить пропажу из ее денег, лежащих в гостиничном сейфе.

Затем она схватила туфли на низком каблуке и крошечную сумочку на длинном ремешке, в которой уже лежали драгоценные пятьсот франков. И все же Вивиан медлила, поглядывая на дверь ванной. Что подумает о ней Беннет?

Внезапно шум воды прекратился, и Вивиан затаила дыхание. Какого дьявола она мешкает? В ее распоряжении не минуты, а секунды. Беннет непременно бросится в погоню. У нее была возможность убедиться, что этот мужчина не станет сидеть сложа руки. Он человек действия.

Вивиан пулей вылетела в коридор, сбежала по лестнице и проскочила мимо испуганно вскрикнувшего мсье Трикотта.

Открыв с третьей попытки трясущимися руками дверцу автомобиля, девушка шмыгнула за руль, бросив туфли и сумку на соседнее сиденье.

Дыши глубже, Вивиан, велела она себе. Дыши глубже. Он еще не знает, что ты убежала. И на этот раз понятия не имеет, куда ты едешь.

Девушка с минуту приноравливалась к рулю и приборам. Все они были рассчитаны на правостороннее движение, а не на левостороннее, к которому привыкли жители Британских островов. Ну что ж, она ездила по отцовскому имению, еще когда едва доставала до педалей. Справится и сейчас. Вивиан запустила двигатель. Тот замурлыкал, как котенок, и она включила заднюю передачу. Не хватало только врезаться в фасад гостиницы.

Она оглянулась. Налево или направо? Черт его знает… Кажется, направо.

— Вивиан!

Голос Нейла Беннета, прогремевший из окна второго этажа, заставил девушку вспомнить множество неприятных эпизодов, случавшихся с ней раньше. Когда директриса школы застукала ее в туалете за раскуриванием сигареты. Или когда она позаимствовала отцовский автомобиль, чтобы сгонять в деревенский магазин за лаком для ногтей. Тогда ей было пятнадцать. Или четырнадцать? Последний эпизод связан с побегом в обществе Кларка Макфайла…

Вивиан не стала выяснять, похож ли гнев Беннета на гнев отца, и, газанув, стрелой вылетела со стоянки. Позади раздался скрип тормозов, скрежет металла, и ее бросило вперед. В спешке Вивиан забыла пристегнуться, но хорошая реакция спасла ее от худших последствий собственной глупости.

Однако не спасла от залпа французских ругательств, большая часть которых, к счастью, была недоступна ее пониманию.

Впрочем, ругань разозленного француза не шла ни в какое сравнение с тем, что она ожидала услышать от Беннета. Когда тот, белый от гнева и трясущийся от ярости, рывком открыл дверцу машины, Вивиан подняла глаза.

— Вы целы?

Она отметила, что его голос дрожит. Нейл стоял на асфальте босиком, в одном халате, под его правым ухом белела мыльная пена. Их быстро окружила толпа зевак, каждый из которых имел свое мнение о случившемся и непременно желал, чтобы его выслушали.

Темпераментные французы так шумели, что Вивиан стало страшно. Хотелось, чтобы Нейл обнял ее и сказал, что все будет хорошо. Но надежды на это было мало. Он станет кричать на нее, называть безответственной девчонкой и, что самое страшное, будет совершенно прав. Она заткнула уши и закрыла глаза. Но Нейл бережно отвел ее руки.