Взлет сокола - Майкл Стаудингер

Дракон продолжал, ломая кусты и небольшие деревья, идти прямо по следу. Продвижение шло медленно, так как от столь тяжелой работы даже у него начали уменьшаться силы. Ближе к вечеру огромный ящер от страшной усталости свалился с ног и заснул прямо посреди леса.

На следующее утро лучи восходящего солнца проникли сквозь листву деревьев стали покалывать закрытые глаза двух разведчиков. Проснувшись, они обнаружили, что дракон ушел, оставив за собой широкий, вгрызающийся в лес след. Они быстро пошли по следу и догнали дракона в середине утра. Гигантский зверь сидел рядом с бенетой и смотрел на восток. Когда подошли солдаты, дракон издал такой сердитый рык, что они тут же нырнули от страха в близлежащий куст.

Креозот был зол, так как проклятый колдун с хитростью лисы водил его по кругу, сначала к горам, потом – к морю и вот сейчас обратно к горам. Ему было трудно ходить по земле, так как его тело привыкло летать. Его огромные ноги сводила судорога, а кости ломались о деревья и камни. И вот теперь нужно идти еще и еще, а потом, возможно, еще неизвестно сколько, а Маг все ускользал от него, – и по тихому лесу прогремел еще один рев.

Креозот, тяжело громыхая, направился в сторону гор, куда вел след. Когда боль в лапах становилась невыносимой, он замедлял темп продвижения. К концу утра он шагал не быстрее ренхи – тяжеловесного животного, которого крестьяне используют, чтобы пахать землю. Стражники, не понимавшие урчания дракона, считали, что их жертва уже близко, и были озадачены, когда дракон свернулся, словно холм, и заснул, хотя солнце было еще высоко на западе. Они уселись на почтительном расстоянии от зверя, покопались в сумках и достали оттуда сухой еды. Закусив вяленым мясом, они дождались темноты и тоже уснули.

В течение первых двух дней дракон выполнял роль ищейки, и стражники следовали за ним все выше к горам. Ни Грев, ни Джелом ни слова не осмеливались сказать в присутствии дракона. Указания Кроты на этот счет были совершенно недвусмысленными.

Продвижение замедлялось, когда становилось холоднее, потому что труднее было вынюхивать след и дракон уставал. На пятый день после того, как они вышли из лагеря Роя, над горизонтом высоко вырос Шимни, белые стены которого казались еще более яркими на фоне голубого неба. Джелом быстро сделал свой суеверный защитный знак. Он слышал историю об этом месте; о том, что здесь их хозяин победил великого Верховного Мага, Рату и после этого провозгласил власть тьмы. Люди избегали этого места, особенно в компании с Повелителем Драконов.

Вечером на шестой день преследования и на девятый день после последней встречи Креозота и Раты на берегу моря три охотника перешли через последний холм и оказались в кольце растительности, окружающем Шимни. Здесь запах добычи был настолько силен, что дракон издал довольный рычащий звук, значение которого остальные двое не поняли. Креозот взмыл в воздух, описывая круги вокруг Шимни и смакуя приятное чувство полета. Стражники стояли в надвигающихся сумерках и смотрели на него. Вдруг они увидели, что из вершины монолита вырвался клуб белого дыма, разведчики повернулись и молча посмотрели друг на друга.

Рой сидел около печи в большой комнате в самом сердце каменного монолита. Дым вместе с запахом жареного мяса спирально поднимался вверх и выходил наружу через отверстие на вершине скалы. Мората, Повелитель Соколов, сидел рядом с Роем, клевал кусок зайчатины и смотрел, как профессор-маг изучает книгу, лежавшую перед ним.

– Мората, насколько я понял из прочитанного, этот Маг Рата был твоим другом и женился на женщине по имени Митра. Кажется, он работал на человека по имени Гондспед. Так?

Сокол наклонил голову и издал клокочущий звук. В голове Роя тут же возникла картина, на которой он и какая-то красивая женщина сидели под деревом, а наверху среди ветвей дремал сокол. Эта картина сменилась другой, на которой он стоял перед какой-то коронованной особой, затем встал на колени и наконец, поднявшись, вышел из зала.

– Я так и понял, – ответил Рой.

Причудливый способ разговаривать с помощью картин был поначалу непривычен для него, но после частого общения с умной птицей эти картины становились более понятны и, в конце концов, стали для Роя совершенно нормальной формой общения, в отличие от голограмм в Регентской комнате.

– Ты хороший учитель, мой друг Мората, – сказал Рой, погладив голову огромной птицы. – Но вернемся к делу. Эта книга, как мне кажется, своего рода дневник, написанный волшебником по имени Рата. Он был твоим хозяином.

Огромный сокол покрутил своей царственной головой и моргнул. Рой быстро поправился:

– Он был твоим другом. Но могу ли я из всего этого заключить, что я призван сюда, чтобы занять его место? И не поэтому ли в видениях, которые ты вызываешь, вместо его лица я вижу свое?

Мората моргнул, глядя на Роя, потом проковылял к толстой тяжелой книге и ткнул клювом в открытую страницу.

– Ну что ж, сядем снова за книгу, чтобы получить ответ. Дай мне знать, когда нужно остановиться.

Рой листал страницы до тех пор, пока голос сокола не приказал ему остановиться. Рой начал читать.

“Морлин объявил меня преступником, – прочел он вслух, – и я, оставив Митру в Вестпорте, тайно отправился к Шимни, надеясь там обеспечить себе приток сил, достаточный для того, чтобы победить кровавого Регента. Я провел много времени, пытаясь связаться с другими плоскостями существования и вызвать оттуда союзников, которые помогли бы нам в этой войне. Боюсь, что слишком поздно и Морлин может обнаружить меня и раскрыть мои планы”.

– Значит, это правда. Я и есть тот, кого Рата призвал в этот мир. Но почему? Я отнюдь не боец. К тому же и не волшебник, а ведь этот мир изобилует волшебством того или иного вида. Почему призван именно я, а не кто-либо еще, более пригодный для войны с этим Морлином?

Птица посмотрела на Роя с выражением бессилия в ее соколиных глазах. Рою очень хотелось, чтобы сокол мог разговаривать с ним не только языком картин. Этим языком можно было рассказать какую-либо историю, но в некоторых случаях он был беспомощен. На нем нельзя было обсуждать догадки, предположения, высказывать идеи. Насколько понял Рой, с помощью картин Мората мог показать ему лишь отпечатки действительных событий.

– Я устал, Мората, – сказал он, зевая и потягиваясь. – Пожалуй, пора поспать. Позже мы, может быть, одолеем этот том и найдем ответ.

Он ушел, оставив сокола одного у затухающего огня.

Теплое дыхание утра пошевелило ветки деревьев и раскрутило небольшие водовороты пыли в открытом пространстве около монолита. Из закрытого тенью уголка леса выполз черный дракон, сопровождаемый двумя разведчиками, нерешительно шагающими рядом. Дракон прорычал что-то и качнул головой в направлении своей спины, давая солдатам команду взобраться на нее. Они неохотно залезли на грубую кожаную спину, уцепившись руками за торчащие зубцы на хребте. Дракон раскрыл крылья и грациозно поднялся в воздух.