Путь феникса - Вадим Проскурин

— С тобой это было в последний раз, — ответил Черепаха Дома, не оборачиваясь.

— А с другими мальчиками? — спросил Серый Суслик.

— Пусть это будет тебе неведомо, — ответил Черепаха Дома и ушел.

Воспоминания Серого Суслика прервал Два Воробья. Он поднимался по склону, размахивая клочком белой материи.

— У тебя зоркие глаза, Серый Суслик, — сказал мальчик, приблизившись.

«У меня зоркий ум», подумал Серый Суслик, а вслух сказал:

— Да.

И добавил:

— Садись на лошадь, поехали. Мы пойдем по следу пучеглазых, посмотрим, куда они направляются.

И еще раз вздохнул.

Беседуя с неразумными мальцами, такими, как Два Воробья, он мог позволить себе почти не скрывать силу своего разума. Но, к сожалению, только с ними и только почти.

2

— Кажися, близко уже загон-то, — сказал Топорище Пополам.

— Заткнись, — процедил Питер сквозь зубы.

Орк был прав, загон уже близко, десятидневный путь подходил к концу. Первые пять дней они путешествовали в дилижансе: люди — в комфортабельном купе, орки — в багажном отделении, на мешках с барахлом. На границе Оркланда проезжая дорога закончилась. На последней станции Питер реквизировал всех лошадей, какие нашлись, их почти хватило, чтобы разместить груз. Лошади оказались куда лучше, чем Питер опасался, захромала только одна, позавчера ее зарезали. Шестой-восьмой дни путешествия прошли в относительном комфорте — днем они, конечно, тряслись в седле, но ночлег им предоставляли пастухи, и какой ночлег! Какие яства, какие зрелища, какие телки, в конце концов… Воистину восхитительно, какие чудеса творят три красные горизонтальные полоски, вытатуированные на лбу жреца. Четыре полоски, говорят, творят еще больше чудес, но Питеру пока хватает и этого. Редко кому удается получить третью полоску в возрасте менее двенадцати тысяч дней. Питер Пейн сумел ее получить, и помощь слепой богини Фортуны была в этом деле второстепенна, основным фактором были личные заслуги. Первую полоску Питер получил, окончив с отличием семинарию, вторую — когда из первой же своей экспедиции в Северный Оркланд привез сразу четыре шлема грез. Десятая экспедиция принесла ему третью полоску. А теперь, если архивные документы не врут… Нет, четвертую полоску он сразу не получит, карьерная лестница так устроена, что чем выше ты взобрался, тем труднее подниматься еще выше. Хотя кто знает…

— С дороги, быдло! — раздался впереди зычный орочий рявк.

Питер отвлекся от приятных мыслей, поднял взгляд и посмотрел вперед. Топорище Пополам орал на орчонка-пастушка, которого угораздило пересечь дорогу высокой процессии. Орчонок тоже что-то вопил в панике, он приказывал собакам, а собаки гавкали, направляя овец в нужную сторону лаем и укусами. Так устроена жизнь: собаки пасут скот, орки пасут собак, люди пасут орков. А жрецы присматривают за тем, чтобы паства проходила в соответствии с заветами Иеговы, Никс, Шивы и других почитаемых богов, которые есть разные проявления единого Великого Духа. А если говорить по-простому, без высоких словес: паства должна проходить так, чтобы пастухам наивысшего уровня доставалось максимальное количество доступных жизненных благ. А у жрецов-пилигримов, к обществу которых принадлежит дьякон Питер Пейн, миссия особая — они расширяют сферу познания и тем самым удлиняют список жизненных благ, доступных в принципе. Каких-то сто тысяч дней тому назад во всем Барнарде наличествовало только три шлема грез. А теперь их не менее трех сотен, в нынешнюю эпоху олигарх без шлема грез — как воин без лошади. И шесть этих шлемов доставил в цивилизованные края лично дьякон Пейн. А из этой поездки он привезет нечто куда более ценное, если, конечно, на то будет воля Никс и Фортуны. Или, если говорить по-простому: если Питер не облажается.

— Кажется, балаган показался, — подал голос Хайрам Честер, старший из двух рыцарей, сопровождающих отца Питера в походе.

Питер сощурил глаза и через некоторое время сказал:

— Да, похоже на то.

Он повеселел. Питер не боялся тягот и лишений походной жизни, но предпочитал избегать их, когда есть такая возможность. Нет ничего ужасного в том, чтобы переночевать в чистом поле без ванны и телок, но не два же раза подряд! И одежду не мешало бы постирать. Может, устроить себе маленькие каникулы? Здесь, в Оркланде не так комфортно, как на курортах Лазурного Берега, купаться можно только в грязных лужах, изысканных яств не найти, конопля отвратительного качества, а из женщин доступны только телки-орчанки. Но зато здесь самый занюханный пономарь чувствует себя верховным вождем, Самым Дорогим Господином.

В наше смутное время Оркланд — единственное место во вселенной, до которого не дотянулся еще зловонный дух распада и разложения, когда каждый роет свое себе, и лучшие юноши воротят нос от жреческой службы, и направляют свои стопы к богомерзким торгашам-олигархам. А Самый Дорогой Господин, верховный вождь Морис Трисам, да познает его Калона обоими доступными способами одновременно, больше времени проводит в опиумных грезах, чем в реальном мире. Чем и пользуются олигархи, да познает их Калона тоже. Раньше, когда Питер был молод, жрецом мечтал стать каждый второй юноша, конкурс в семинарию доходил до двадцати человек на место, об ордене пилигримов слагали стихи, Питер тогда всерьез полагал, что близится предсказанный золотой век, что это случится уже на его веку. Что близок час, когда древние артефакты снова станут служить людям, и низринется небесный огонь на богомерзкие эльфийские леса, и низвергнутся беложопые твари в преисподнюю, и настанет… Нет, не судный день, судный день — это аллегория, царство праведников настанет, парадайз на земле. И никто не уйдет обиженным.

Но не исключено, что парадайз придет на Землю еще при жизни отца Пейна. Все зависит от того, что именно он найдет в Плохом Месте. А также от того, сумеет ли он войти в Плохое Место, остаться живым и вынести в божий мир то, что найдет там.

3

Эльфы действовали вполне предсказуемо. Основная масса двинулась перпендикулярно реке, вглубь степей, разведчики рассыпались в стороны широким веером. Серый Суслик оценил численность врага примерно в сто особей. Это плохо, это, получается, не отчаянная выходка бестолковых беложопых юношей, а хорошо спланированный набег, возглавляемый опытным вождем. Если у них есть гранатометы… Да уж наверняка есть, у такой-то армии…

По расчетам Серого Суслика выходило, что к концу второй ночи эльфы найдут первые следы близкого орочьего стада. А на третью ночь в загон придет беда.

Разведчики шли по следу до полудня, затем Серый Суслик решительно повернул коня на юго-восток.

— Возвращаемся в загон, — приказал он.

Он ожидал, что Два Воробья начнет интересоваться причинами такого решения, и уже почти приготовил подходящее объяснение. Конечно, он не собирался говорить мальчику, что быстро просчитал обстановку на три дня вперед и принял сознательное решение. Добрый господин Роджер Стентон на месте Серого Суслика сомневался бы и колебался до самого заката, а то и дольше. Негоже презренному орку быть разумнее своего доброго господина.

Серый Суслик представил себе Роджера Стентона верхом на лошади, в самом дальнем конце Запретного Пастбища, и рассмеялся.

— Чему ты смеешься? — спросил Два Воробья.

— Смех без причины — признак дурачины, — ответил Серый Суслик.

Два Воробья насупился и ничего не ответил. Он подозревал, что Серый Суслик, произнося эти слова, имел в виду что-то сложное, но что именно — Два Воробья никак не мог понять. Это его злило.

Они ехали до самого заката, при этом почти половину пути проскакали рысью. Серый Суслик торопился.

Заночевали они на Лысой Горе, на самой вершине. На всем Запретном Пастбище это лучшее место для ночлега, здесь нет высокой травы, в которой так любят прятаться беложопые оборотни, да и гранаты эльфийские летят вверх хуже, чем вниз. Впрочем, если эльфы пустят в ход гранатометы (не приведи Никс), удобная позиция вряд ли спасет.

Они не стали разводить костер, Серый Суслик решил не рисковать. Ночью огонь виден издалека, особенно если он разожжен на вершине горы. Если первым следом орков, замеченным эльфами, станет этот огонь — будет очень плохо, души родичей, убитых и съеденных по вине разведчика, станут являться Серому Суслику каждую ночь, пока не утопят его душу в омуте безумия. Лучше обойтись без этого. Серый Суслик был почти уверен, что путь эльфов пролегает далеко за горизонтом, но он допускал, что может ошибаться. Никс не любит самонадеянных глупцов, уверенных в собственной непогрешимости.

Они достигли обитаемых мест во второй половине дня, когда солнце уже начало клониться к закату. Вначале на горизонте показалось коровье стадо, пастух помахал разведчикам рукой, они тоже помахали в ответ. Некоторое время Серый Суслик размышлял, не стоит ли сделать небольшой крюк и предупредить пастуха о грядущей беде, но потом решил этого не делать. Не стоит терять время, сейчас самое важное — предупредить доброго господина Роджера Стентона. А вернее, не предупредить, а доложить, и смиренно ждать распоряжений. А все остальное — в воле Никс и, частично, Фортуны.