Хроники Ники (СИ) - Черри Линда

— Красивую, с косой.

— Настя, а что?

— Можешь ей записку передать?

Он приблизился ко мне и протянул сложенный листок бумаги в клеточку. Я взяла записку из его пальцев и, случайно коснувшись их, вздрогнула. Он поднял очки на лоб и, прожигая меня взглядом пронзительно синих глаз, строго сказал:

— Обязательно передай!

Я кивнула, торопливо убрала записку в карман шорт и поспешила в прачечную, а потом к Насте. Мне не терпелось узнать, что было в записке, но я не могла себе позволить прочитать, ведь она предназначалась моей подруге.

Получив записку Ильи, Настя страшно разволновалась.

— Что он сказал? Как он тебя нашел? — допытывалась она.

— Да просто, на улице поймал и сунул. Читай скорей! — попросила я ее.

Настя развернула листок, пробежала глазами, и ее лицо исказилось в гримасе непонимания.

— Ну что там? — нетерпеливо спросила я.

Вместо ответа она протянула мне мятую бумажку. «Ты пойдеш на дискотеку?», — прочитала я. Корявый почерк, бледно-синяя паста, детская ошибка в слове «пойдешь».

— Что ты ответишь? — спросила я.

— Не буду я ничего отвечать, просто пойдем на дискотеку, да и все. Может он на танец пригласить хочет. А я еще подумаю, танцевать с ним или нет, — высокомерно сказала Настя.

— Не вежливо так, ответить надо! — сказала я, в надежде, что Настя напишет ответ и попросит меня, его передать. Тогда у меня будет повод снова подойти к Илье.

— Не буду я ничего писать, — возмутилась Настя, — Путь помучается в сомнениях. Надо лучше придумать, в чем на дискотеку пойти. Ты дашь мне свои бирюзовые лосины?

Конечно, лосины я дала, но тайком от Насти, я написала записку Илье от ее имени: «Я приду. Настя».

Нашла его перед ужином, возле уличных умывальников.

— Вам письмо, — напустив чуточку кокетства, произнесла я.

— Спасибо, солнце! — радостно сказал он и одарил меня хищной, идеально ровной белозубой улыбкой.

От этого его «солнца» у меня загорели щеки. Никто из мальчишек никогда ко мне так не обращался.

Я понимала, что работаю на Настю, но какая-то маленькая и наивная часть меня верила, что однажды он обязательно поймет, кто на самом деле оценил его внимание и красоту, и кто действительно способен преданно отвечать на его ухаживания.

Но реальность была такова, что я полсмены работала их «Курьером — Купидоном», передавая их записки и разные маленькие подарки: жвачку «Love is…», собачку из фетра, пошитую в кружке «Мягкая игрушка», открытку в виде цветка из кружка «Оригами» и прочие сокровища. Каждый раз, пряча глаза, в подобострастном восхищении, боясь взглянуть на Илью, я отдавала или брала передачу и убегала. Он, конечно, не замечал моих страданий.

Лишь однажды мне посчастливилось получить от него поцелуй в щеку. И хотя это был элемент игры, которая словно эпидемия на некоторое время охватила весь лагерь, я еще долго хранила в памяти этот счастливый момент.

Игра называлась «Пух, мех, перо». Правила были следующие: несколько девчонок взявшись за руки, окружали какого-нибудь парня и не давали ему выйти из круга, пока он не выберет — пух, мех или перо. Парень называл одно из слов, а дальше должен был поцеловать кого-то из девчонок, согласно такому раскладу: перо — целуй одного, пух — целуй двух, мех — целуй всех! И вот, как-то раз мы с подружками из отряда поймали возле клуба Илью и оглушительно заорали: «Пух! Мех! Перо!» Илья добродушно рассмеялся, осмотрелся вокруг и сказал: «Ладно, ладно! Пусть будет пух!» И поцеловал. Двух. Настю и меня.

А потом, снова и снова наблюдая, как каждый день Настя и Илья обмениваются знаками внимания, как он катает ее на багажнике своей «Камы», а по вечерам на дискотеке они танцуют вдвоем все медленные танцы, я изнывала от ревности.

Поэтому я не сразу заметила, что у меня тоже появился ухажер. Мальчишка из нашего отряда, невысокий, но крепкий загорелый пацан по имени Рома. Ему, как и нам с Настей, было тринадцать лет. У него были темно-русые волосы ежиком и прозрачные карие глаза, которые казались слегка подведенными из-за черных пушистых ресниц. Он носил потертые шорты из обрезанных джинсов, оранжевую майку и бейсболку с надписью «Boss». Был жутким непоседой и кошмаром всех вожатых и воспитателей.

В попытке привлечь внимание, он все время что-нибудь вытворял. То дергал меня за волосы, каждый раз пробегая мимо, то связывал шнурки моих кед, пока они стояли в сушилке. А однажды в столовой во время завтрака, проходя мимо нашего стола, он плеснул чай и стакана в мою тарелку с манной кашей. Я ненавидела манку и не собиралась ее есть, поэтому вид каши залитой чаем позабавил меня, и я, подняв голову и увидев его озорную улыбку, улыбнулась в ответ. Вечером этого же дня, на дискотеке я ждала, что пригасит меня на медленный танец.

Играла самая классная песня — Coolio — «Gangstas Paradise». Но он не пригласил, только многозначительно посматривал в мою сторону. И когда мне показалось, что он уже решился и сейчас подойдет, песня закончилась.

И хотя мы так и не потанцевали, я почувствовала себя счастливой. У меня появилась мечта — танцевать с Ромой. Может быть, он даже станет моим парнем, как Илья у Насти. И может быть, в следующий раз он уж точно не постесняется и пригласит меня? Я мечтала, как завтра мы будем с ним танцевать. А потом еще будем дружить вчетвером, я, Рома, Настя и Илья. Может быть, будем встречаться и после того, как вернемся в город, и будем дружны и счастливы как «Элен и ребята».

Но на следующий день я потерпела крах. Все началось с того, что Настя с утра забыла или поленилась убрать в косметичку мой бледно-розовый блеск для губ в изящной круглой коробочке с зеркальцем. Мне его подарила мама, и я очень им дорожила. Каждый день мы с Настей благоговейно доставали его из косметички и тщательно мазали губы. И вот Настя оставила наше сокровище прямо на моей тумбочке. А я не заметила этого.

После завтрака Настя ушла в корпус младшего отряда к тамошней вожатой, которая умела плести красивые косы. Почти все девочки с длинными волосами по утрам становились к ней в очередь за прическами. А я осталась на улице, на скамейке возле нашего корпуса играть с подружками в «Тетрис» по очереди. Вдруг я заметила, как Ромка вышел из спальни девочек и, зажав что-то маленькое и круглое между ладоней, крутил руками и весело повторял: «Кручу — верчу, запутать хочу!»

Поняв, с чем он там играет, я бросилась его догонять, вопя ему вслед:

— Рома, не надо! Рома, отдай!

Но мальчишка, словно не слыша, что я кричу ему, рванулся и побежал прочь. Я побежала за ним. И почти настигла его, но он резко вывернулся и бросился к общественному уличному туалету, завернул за его угол и скрылся из вида.

«Наверняка он там спрятался», — решила я, — «Думает, я не осмелюсь войти, наивный!»

Я подбежала к неказистому деревянному сооружению и решительно заскочила на крылечко. Мальчики — налево, девочки — направо. Конечно, мальчики! Где ему еще быть?! Я уже сделала шаг в сторону двери с буквой «М», как вдруг из-за нее вышел Илья.

В его взгляде мелькнуло удивление, а потом, в один миг оно сменилось злобным блеском. Резким движением он одной рукой схватил меня за ворот футболки у самого горла, а второй крепко вцепился за мой локоть, и стал затягивать внутрь туалета.

— А что мы тут делаем? — хрипло произнес он. — Ты ошиблась, малышка!

Он, гадко посмеиваясь и толкая плечом дверь, пятился и тащил меня. Я задохнулась от неожиданного испуга и смрада исходящего из глубины туалетов. Его пальцы больно впивались в мою кожу. Ужас охватил меня. Илья изменился в один миг и уже не казался мне привлекательным. Что-то вселилось в него — чужое и злое. Я вырывалась и сопротивлялась, от страха не могла произнести ни слова, ни закричать, ни даже пискнуть, а он все сильнее сжимая мою руку, затаскивал меня в одну из кабинок, повторяя почти ласково, тем самым пугая меня еще сильнее: «Малышка, ты не права, как же ты не права!»

Я тихо всхлипнула, по щекам побежали слезы. Я не знала, что он собирается сделать, но было ясно, что хорошим это не кончится.