Хроники Ники (СИ) - Черри Линда

— За тебя испугалась, — честно ответила я.

— Почему?

— Потому что, уже второй раз в жизни увидела твою кровь, — сказала я.

— Второй? — удивился он, — А первый когда был?

В этот момент школьный врач и врачи скорой помощи вернулись и сказали, что Ромку решено госпитализировать и его родители приедут сразу в больницу, а за мной скоро придет мама, и я должна посидеть в медпункте и подождать ее.

Ничего не оставалось делать, кроме как наблюдать, как его уводят от меня. Моя голова еще слегка кружилась, но сердце пело от счастья. Он наконец-то заговорил со мной!

Когда вечером этого же дня ко мне пришла Настя, и я рассказала ей все, она не очень-то обрадовалась.

— Ну, ты в курсе, что эпилепсия — это серьезная болезнь?! А вдруг у него каждый день припадки, только он удачно скрывал? — предположила она.

Я не знала, что сказать, я впервые в жизни столкнулась с этим явлением и сильно испугалась, так, что даже упала в обморок.

— Я не знаю, что думать. Все-таки, надо его об этом расспросить, — ответила я, — может быть, все не так уж серьезно?

— Подумай, а вдруг ты выйдешь за него замуж, и у ваших детей будет такое же? — не отступала Настя.

— Я так далеко не загадывала, — слукавила я, так как постеснялась признаться подруге, что последние полгода только об этом и мечтала. — Главное, что он заговорил со мной, значит, есть шанс, что мы сможем быть вместе. Насть, он такой классный, кажется, он парень моей мечты!

— Дуреха ты! — рассмеялась Настя, — Влюбилась в мальчишку, лучше бы кого-то постарше нашла. Вот Дым — настоящий парень мечты! — она мечтательно откинулась на диван, рассыпав по покрывалу свои золотистые локоны.

— Дым — взрослый дяденька! — напустилась я на нее.

— Возможно, ты права, — вздохнула Настя, — может и правда ровесник лучше. Все так мило и романтично, все впервые: первая любовь, первый поцелуй, первый секс!

— Какой еще секс? — воскликнула я и почувствовала, как вспыхнули щеки.

— Ты что, со своим Ромкой не хочешь переспать? — спросила Настя, — Замуж значит, хочешь, а в постель нет?

— Не знаю, я и про замуж не говорила, это ты начала, — смущенно ответила я.

— Надо обязательно расстаться с детством, пока мы еще в школе, не тащить это во взрослую жизнь!

— Почему?

— Просто я так решила. Я не хочу хранить невинность до свадьбы. И замуж тоже не хочу. Поэтому, какая разница, годом раньше или годом позже, это все равно случится. Так уж лучше раньше, — проговорила Настя с умным видом.

Что ей ответить, я не знала, так как не чувствовала в себе такой же уверенности.

Через несколько дней Ромка вернулся к учебе. В первый же день он сам догнал нас с Настей после уроков и предложил проводить до дома. Услышав это, Настя «вдруг вспомнила» про мифический реферат по истории, театрально закатила глаза и бросилась обратно в направлении школы, оставив нас наедине.

— Так, когда же была первая «кровавая» история? — нетерпеливо спросил меня Рома, по дороге к моему дому.

— Ты правда не помнишь?

— Неа, — он помотал головой.

— И меня не помнишь?

Ромка виновато улыбнулся.

— А лагерь «Метеор», `95 год? Третья смена! Ты что?! Мы с тобой из лагеря хотели убежать, и ты с хлеборезом дрался, а я твою рубашку потом стирала, — растолковала я ему.

— А-а-а! — протянул Ромка, — Так это ты была? Такая худенькая маленькая девочка! Ника! Точно!

— А сейчас я толстая что ли? — шутливо обиделась я.

— Сейчас ты красивая такая стала, не узнать совсем! — улыбаясь, ответил он и добавил, — А может, пойдем по району пошляемся? Смотри как тепло!

Так в мою жизнь ворвалась та весна. Начались сумасшедшие дни. Мы с Ромкой по-настоящему стали встречаться. Настя даже слегка ревновала. Но потом как-то самоустранилась и все больше свободного времени стала проводить в «Амальгаме», еще и уроки иногда прогуливала, тусуясь целыми днями в компании Дыма и его ребят-рокеров. В общем, мы обе утопли все глубже, каждая в своем собственном море любви.

Каждый день после школы Ромка встречал меня, и если была хорошая погода, мы с ним подолгу гуляли, а если плохая все равно гуляли, замерзали, и потом грелись в каком-нибудь подъезде, прижимаясь к батарее и целуясь до одури. Я не верила своему счастью. Удивлялась тому, как все легко сложилось. Он просто взял и стал моим. Надо было всего лишь один раз упасть в обморок. Может быть в момент того падения наши души на мгновение вылетели и сплелись в одну? Все происходило, так, как я даже боялась мечтать. Мне казалось, что мы созданы друг для друга. Я не могла наглядеться на своего Ромку, не могла надышаться им, мне казалось, что я могла бы умереть за него или убить кого-нибудь. Когда мы были рядом, мне казалось, что я могу взлететь. А когда мы расставались, у меня сводило челюсти от тоски. Рома признавался, что у него тоже самое. За несколько месяцев нашей любви у него не было ни одного приступа, и он говорил, что это я спасла его от болезни. Мы хотели, чтобы так было всегда. Мы верили, что так будет всегда.

Часто, когда мои мама и бабушка были на работе, он приходил ко мне, и мы все время проводили в объятьях друг друга на диване. Прилипали друг к другу и целовались, сгорая от желания. Он всегда уходил от меня на полусогнутых ногах, изможденный длительным возбуждением.

Теперь я уже начинала понимать Настю в ее желаниях.

Близости с Ромкой я хотела, ждала и боялась. Именно в таком порядке.

Ведь все-таки нам было всего по шестнадцать лет. На каждом шагу нам твердили, что секс в раннем возрасте опасен, что можно забеременеть, заразиться и умереть, а впереди выпускные экзамены и пропустить их никак нельзя.

Мама постоянно мне внушала, чтобы я не спешила с этим, потому что в нашем возрасте мальчикам и девочкам достаточно просто дружить, чтобы случайно не сломать другу жизнь.

В душе я верила, что у меня с Ромкой когда-нибудь будет самая прекрасная ночь, когда мы пойдем до конца и станем единым целым. Иначе и быть не может, ведь мы и так половинки друг друга. А пока, по определению молодежного журнала «COOL», мы с ним занимались «легким петтингом» и меня это полностью устраивало.

Но однажды, во время новогодних каникул, когда моя мама уехала на вечеринку к своим институтским друзьям, а бабушка отправилась навестить дальних родственников в области, мы с Ромкой особенно увлеклись. Как обычно мы валялись в моей комнате на старом диване, но мне казалось, мы улетаем в какие-то неведомые дали и растворяемся в высоких слоях атмосферы.

— Может быть, нам пора? — хрипло, тяжело дыша, спросил Ромка, нависая надо мной.

— Может быть, — сказала я одними губами.

Для него это тоже было впервые, но он меня убедил, что знает, как все должно быть. И я позволила ему делать то, что он хотел и считал нужным делать.

Я ожидала, что будет больно, но не думала, что до такой степени. Боль была такой сильной, что мне показалось, что меня разрывают на части. Я поняла, что не могу этого терпеть. Я расплакалась, он меня утешал, потом ушел домой. А я осталась одна, в темноте и холоде, злая на себя, на Ромку и на весь мир, за то, что в нем столько боли.

Через несколько дней мы помирились и попытались завершить начатое. Повторяли снова и снова, пару раз даже пили вино для храбрости, но всегда все заканчивалось одинаково. Я начала бояться, что у меня какая-то патология, из-за чего я не смогу вообще никогда стать женщиной. Я стала холодной и замкнутой, мне не хотелось даже просто целоваться, я глубоко разочаровалась в своих ожиданиях и в своей безупречной на первый взгляд любви. Мы постоянно ссорились из-за этого. И однажды я не выдержала и сказала ему, что больше не хочу никаких отношений и никакого секса вообще.

Расставание тоже было болезненным. Но все же не таким как попытки потерять девственность. Ромка некоторое время пытался наладить отношения, предлагал просто дружить как раньше, обещал подождать столько сколько нужно. Но я понимала, что рано или поздно эта тема снова встанет между нами, и от этого становилось страшно и паршиво на душе. Дальнейшее общение теряло всякий смысл. Я вдруг осознала, что больше не чувствую к нему прежней любви, я тяготилась его присутствием. Теперь рядом с ним мне становилось плохо.