На руинах Эдема - Лис Баюн

Блондинка Афродита скривила губы.

— Пойдемте отсюда. Мертвечины сейчас везде хватает — ни к чему торчать возле этой.

Остальные согласно кивнули.

— Если повезет, сегодня найдем еще кого-нибудь. Жаль прерывать Охоту… — добавила Гера.

Эта фраза вызвала еще один приступ радости у жутких созданий. Я чувствовала, как глаза начинает пощипывать от слез… Странно, ведь столько всего навидалась за свою короткую жизнь. В нашем мире люди гибли все время: за шестнадцать лет я успела похоронить мать и двух сестер. Отец же умер еще до моего появления на свет. Жизнь… Да не знала я никогда ее — никто из людей не знал. Нам оставалось только выживать. Вопреки судьбе и природе, вопреки воле богов: настоящих и пришлых.

Так почему же распластанное в серой пыли тело девушки заставляет меня захлебываться рыданиями? Я ведь сохраняла спокойствие — по крайней мере, внешнее — даже когда смотрела на восковые мертвые лица собственных родных! А вот теперь, при виде смерти совершенно незнакомого человека…

Пришлось дожидаться, пока Охотники и гончие покинут это место. Рисковать не хотела: чутье у этих тварей (обоих видов) отличное, странно, что они не заметили девчонку, сидящую всего лишь в десятке метров от них.

Я выползла из той щели между плитами, где пряталась все это время. Похоронить хоть незнакомку надо, не дело оставлять тело на поживу крысам… и не только им. Правда, у меня нет с собой ни лопаты, ничего, чем можно выкопать могилу. Можно связаться с Кайлом, пусть притащит что-нибудь… Хотя, по непонятной причине мне не хотелось, чтобы рыжеволосого ангела видел кто-то еще. Думаю, она заслужила быть погребенной без лишнего внимания и любопытства людей.

Я подошла ближе и замерла, удивленно рассматривая девушку. Кто она и откуда взялась? Почему на ней нет маски и специального наряда — лишь легкое белое платье, больше напоминающее ночную рубаху? И кожа под лучами жгучего солнца не покрывается мелкими волдырями, не краснеет, как у всех нас… Что ж, теперь она мертва, никто не сможет дать ответов на эти вопросы.

Словно услышав чужие мысли, девушка распахнула веки. На меня посмотрела сияющая синева, которой наш мир не видел над головами уже много лет. Цвет лазоревого небосвода, который мы сохранили только на картинках, бережно передаваемых из поколения в поколение.

Она смотрела на меня своими сверкающими глазами. В них я читала страх и мольбу, а когда по пыльным щекам вновь потекли дорожки слез…

— Не бойся. Все в порядке, я не сделаю тебе больно, — с сомнением вгляделась в детское личико, — Ты понимаешь меня?

Девушка осторожно кивнула в ответ.

— Не знаю, почему ты разгуливаешь наверху в таком виде, — окинула ее выразительным взглядом, — Но тебе срочно нужно где-нибудь укрыться. Сможешь идти?

Еще одно слабое движение головы послужило положительным ответом. Я протянула ей руку (и, поймав удивленные взгляды, устремленные на мою перчатку), помогла подняться.

В тот момент у меня даже не возникло мыслей о том, что «рыжий ангел» может стать источником неприятностей. И, тем паче, я не думала, что она может оказаться опасной.

При входе в убежище я встала перед непростой дилеммой. По возвращению всем полагалось пройти дезинфекцию, не снимая костюма — даже спустя семь веков на поверхности блуждало еще слишком много всякой заразы. Но вот мою новую знакомую, одетую лишь в свое платьице, подвергать процедуре точно нельзя! Все же я до сих пор не понимала, как ей удалось остаться целой и невредимой. Многое успела повидать, но чтоб кто-то выжил в наружном мире без специальной защиты… Сейчас, конечно, не то, что пару веков назад — когда не спасали ни противогазы, ни скафандры. Но до сих пор у некоторых групп сохранился такой метод казни: выкинуть человека в одном белье, а чаще и вовсе голышом, на поверхность. Без обмундирования и оружия ни у кого из смертных не было ни единого шанса выжить. Если тебя не прикончит солнце или ядовитый воздух, то этим с удовольствием займутся крысы или мутанты… а с недавних пор еще и пришельцы. Благо, в нашей коммуне подобные методы не использовались. Мы являлись исключением из общих правил: жили дружно и помогали друг другу. Когда я в один день потеряла всю свою семью, кроме годовалой сестренки, мне не исполнилось и десяти. И если бы не доброта соседей, наша крохотная семья — я и Тамара — не справилась бы. Ну и, разумеется, Кайл… парень был старше меня всего на два года, но в нашем мире детство кончается рано, очень рано. В свои неполные двенадцать мой друг уже умел многое. Он научил меня обходить барьеры, что преграждали путь дальше в катакомбы — детям всегда говорили, что там опасно. Показал, как и на кого можно охотиться. Я все схватывала на лету (желание жить — лучший стимул для учения), а ко многому пришла сама. Так, я до сих пор являюсь одним из лучших механиков и конструкторов нашей коммуны. А за то, что сумела починить и модернизировать старые воздушные байки — их и сейчас активно используют Гонцы — обо мне чуть ли не легенды слагают.

…После мучительных размышлений я решила не подвергать девушку неприятной процедуре. Отключила автоматику и пропустила новую знакомую вперед, после чего сделала все, как было.

Я подтолкнула рыженькую, неуверенно мявшуюся на пороге.

— Ну, проходи же.

Ее глаза по-прежнему казались напуганными, что, впрочем, неудивительно. Девочка только что пережила Охоту… Неизвестно, почему Технобоги бросили ее — обычно эти твари прекрасно различают живых и мертвых.

Голубоглазую незнакомку я довела до своего жилья, которое делила с сестрой. По дороге нам никто не встретился. Люди в такой час еще заняты своими делами, а я была рада, что на время избежала сложных объяснений.

Подведя девушку к двери душевой, я пояснила ей:

— Помойся, а потом я смогу заняться твоими ранами.

Она вновь кивнула, а лицо заметно просветлело. Кажется, жертва жестокой забавы начинала понимать, что я не причиню ей вреда.

Она прошла внутрь ванной комнаты и заперла за собой дверь. Все казалось странным и непривычным — все ощущения, давно забытые ею. И голос… она не была нема, но нужных слов почему-то не находилось. Девушка слишком привыкла к другому типу общения. Вернуться теперь к обычному, человеческому, ей оказалось нелегко.

И еще боль… Это чувство тоже стало чем-то новым. Когда ей рассказывали о том, что придется сделать, то не предупредили о таком. Собственно, она не получила практически никаких объяснений. По крайней мере, от первого… Тот, кто перехватил ее на середине пути, дал немного больше информации — правда, многое все так же осталось непонятным… Этот незнакомый мир, жуткий, но по-своему прекрасный. Что-то в упадочнических пейзажах, руинах былого величия, пришлось ей по душе.

Девушка подошла к мутному зеркалу, висящему на стене. Расстегнула платье и попыталась разглядеть в отражении собственную спину. Вдоль позвоночника розоватой змеей вился след от плети. А на лопатках багровели два шрама… шрама, которые отрезвили ее и напомнили о том, кем была. И кем должна стать.

Боль… Теперь она стала чем-то реальным, не просто пустое слово, бессмысленное понятие, не имеющее под собой реальной основы. Это то, что забывается там — это то, без чего невозможна жизнь здесь. Воспоминания становились все более смутными, ее прошлое, даже ее миссия затягивались пеленой. Оставалось только ледяное пламя, выжигающее сердце и спину. Раны на лопатках открылись, из них начала течь горячая алая кровь…

Говорят, Бог посылает человеку столько, сколько он может вынести.

Вот только она не была человеком, и теперь, вовсе не Господь заботился о ней. Да и не смог бы смертный пережить эту пытку — не столько физическую, сколько душевную. От чего ей пришлось отказаться… то, что ей предстоит вернуть… цена этого… Слишком ужасная, чтобы ее можно было оправдать высшей целью.

Девушка не кричала, лишь безмолвно шевелила губами: как будто шептала молитву или заклятие.

Наконец, все закончилось. Загустевшая кровь покрыла ее спину, но раны вновь стали шрамами, а мука покинула ее сердце. На время.

Она поднялась на ноги, те не желали слушаться свою владелицу и подкашивались, как у новорожденного жеребенка. Ей было известно, что слабость вскоре пройдет, а вот боль останется. Преобразуется в чуть более терпимую, но превратится в неотрывного спутника. Тень, что нельзя прогнать.

Отдышавшись и придя в себя, девушка с рыжими волосами быстро убрала все следы той пытки, которой только что была подвергнута; людям ни к чему этого знать. Она забежала в душевую кабину, под струи холодной, но зато чистой воды, что смыла с тела последние остатки крови.

У всего есть цена. Она знала, на что шла, когда решила не оставаться в стороне. Хотелось бы сказать, что на кону ее душа — но высшие силы не принимают столь мелких ставок. Сейчас борьба развернулась за весь этот мир, за планету с ее обитателями, за каждого человека в отдельности и за всех них вместе. На одной стороне Лжебоги, пришлые существа, обладающие огромным могуществом. А на другой — на другой те, кому люди поклонялись тысячи и тысячи лет, а сейчас практически забыли. Альянс света и тьмы, которые ошибочно отождествляют с добром и злом. Две силы, противоположные по своей сути, нуждающиеся в людском раболепии. Обе могут быть жестокими или равнодушными по отношению к обычным смертным. Однако ни одна из этих сил давно уже не вмешивалась в дела земные. Вопреки расхожим суждениям, этот мир покинули и боги, и демоны — а опустевшее место поспешили захватить создания, жадные до развалин чужих владений.