Возвращение в Гильдию - Василий Блюм

Подойдя к мишени, Мычка поморщился, из брошенных ножей цель нашли два, остальные лежали на земле, отброшенные упругой соломой. Стрелы легли ровнее, ни одна не ушла в сторону больше, чем на ладонь. Собрав ножи, Мычка вернулся на исходную позицию, но едва успел отвести руку для броска, как замер, прислушавшись.

Над двором взметнулось темное, мягко упало на утоптанную почву, подпрыгнув, откатилось к стене. Со стороны улицы зашуршало. Протяжно заскрипели бревна, прогибаясь под массивным телом, над оградой показалась голова. Начисто лишенная волос, голова напоминала округлый речной валун, а зеленоватый оттенок кожи лишь усиливал сходство. Маленькие глазки, глубоко упрятанные под выступающие надбровные дуги, с подозрением оглядели двор, приплюснутый широкий нос шевельнулся, принюхиваясь, и на пыльную землю с грохотом обвалилось могучее тело. Пришелец завертел головой, осматриваясь, но обнаружив мешок, сразу же успокоился. Гигант со стоном воздел себя на ноги, при этом тугой живот колыхнулся, как огромный бурдюк с вином, воровато оглянувшись, подхватил добычу и, не оглядываясь, засеменил к двери.

Мычка, с любопытством следивший за действиями пришельца, спросил с издевкой:

— Зеленый, где свинью украл?

С удивительной для своей комплекции ловкостью гость мгновенно развернулся, отбросил мешок и оскалился, угрожающе растопырив руки, но увидев насмешливое лицо вершинника, тут же успокоился, произнес с разочарованием:

— А, Мычка… Я уже сдаваться собрался, решил — гвардейцы.

— Оно и видно, — Мычка скептически ухмыльнулся. — Повернулся, ручки развел… и все неторопясь, по-доброму. Сразу видно — сдается болотник.

Проследив, как Дерн подбирает мешок и исчезает за дверью, Мычка неторопливо подошел к месту, где зеленый великан рухнул с забора, постоял, к чему-то прислушиваясь, тихонько насвистывая, поднял лежащую тут же увесистую палку, примериваясь, покачал в руке, затем вдруг резко подпрыгнул, и с силой влепил по верхушке ограды. Снаружи что-то с шумом обвалилось, раздался тихий стон. Мычка отбросил палку, отряхнул испачканные руки, и, продолжая насвистывать, не оглядываясь, быстрым шагом устремился к дому.

Вернувшись в комнату, он задумчиво остановился у порога, заинтригованный зрелищем. Шестерня сосредоточенно пронзал взглядом пространство, время от времени громко щелкая пальцами. От напряжения его лицо побагровело, а по вискам непрерывно катились капли пота, скапливаясь в окладистой бороде. Зола стоял рядом и с каждым щелчком хмурился все сильнее. Запахло электричеством, и как будто послышались раскаты далекого грома. Наконец, Зола махнул рукой, процедил сквозь зубы:

— На сегодня хватит. Продолжим как-нибудь в другой раз.

Шестерня смахнул рукой пот, выдохнул со страстной надеждой:

— Но у меня почти получилось, ведь верно, почти?! Еще немного и…

Золу перекосило. С великим трудом сдержавшись, он оскалился, что должно было означать улыбку, ласково произнес:

— Конечно, Шестерня, я верю, у тебя все получится, мы все верим. Правда? — маг зыркнул настолько люто, что остальные тут же закивали, поддерживая. — Только давай как-нибудь потом, скажем, осенью, когда магические потоки сравнительно безопасны. А лучше зимой, когда будет нечем заняться… Я точно знаю, через пару лет наступит отличная зима, как раз и попробуем, — всхрапнув, он вылетел из помещения, только взметнулись полы балахона.

Шестерня проводил Золу непонимающим взглядом, спросил задумчиво:

— Чего это он?

Мычка пожал плечами:

— Кто их, магов, разберет. Переволновался за тебя, наверное, пошел успокаиваться. Болотник неспешно отлепился от стены, где до сих пор тихо стоял, наблюдая, и одним движением вытряхнул содержимое мешка на стол.

Воздух наполнился едким запахом, а в глазах защипало. Выругавшись, Шестерня живо отскочил, с омерзением глядя на зеленовато-бурую груду грязи, где шевелились и пульсировали набухшие соком желтые обрубки, спросил задушено:

— Дерн, что это?

Болотник не ответил. Его взгляд прикипел к измазанной грязью поверхности стола, а руки нежно перебирали жуткие обрубки. Один за другим он осторожно извлекал из кучи все новых шевелящихся чудовищ, любовно очищал от грязи, и раскладывал на большой сочный лист какого-то водного растения. Закончив, Дерн достал из-под лавки глиняный горшок с маслянисто поблескивающей жидкостью, деловито стряхнул в него обрубки, и бережно, стараясь не расплескать, задвинул обратно.

Чуть слышно скрипнула дверь, в проеме возник Зола, его губы лоснились от жира, а лицо казалось умиротворенным. Принюхавшись, он с интересом завертел головой, пока не остановил взгляд на испачканном столе. Шагнув ближе, маг хмыкнул:

— Коациус Стигматум… Дерн опять лазал в затхлые пруды за едким корнем… — он покосился на великана. — И охота тебе ковыряться в грязи? Кровавые пиявки крайне неприятный паразит, уже не говорю про болотную лихорадку.

Погруженный в размышления болотник лишь отмахнулся:

— К лихорадке у меня иммунитет, а от пиявок есть отличное средство.

Мычка поморщился, сказал недовольно:

— Предлагаю отложить обсуждение болотной жизни и перекусить. У меня от голода живот подвело, да и Шестерня вон, тоже, — он покосился на пещерника, замершего с отстраненным выражением лица.

Услышав свое имя, Шестерня пошевелился, его взгляд обрел осмысленность. Пробормотав что-то невнятное, он щелкнул пальцами. Глядя, как нахмурился Зола, Дерн предупреждающе замахал руками, но помешать не успел. Шестерня бодро вскочил на ноги, жизнерадостно провозгласив:

— Я понял свою ошибку. Зола, давай еще разок!

Маг светло улыбнулся:

— Легко.

Едва пещерник выбросил руку вперед, ярко полыхнуло, уши заложило от жуткого грохота, где-то на улице истошно заорали. Шестерня ошарашено оглядел комнату. Под потолком, быстро рассеиваясь, улетучивались струйки дыма, на полу чернело пятно сажи, а на столе, в горстках грязевого пепла, дымились запекшиеся корни Коациуса Стигматум.

С трудом сглотнув, Шестерня восторженно выдохнул:

— Получилось!

Маг ободряюще хлопнул его по плечу:

— Молодец! Но следующая попытка, — он вновь нахмурился, — не раньше будущей зимы.

Присев на лавку, Мычка с подозрением вглядывался в лицо Золы, припоминая, чем были заняты руки мага за мгновение до взрыва.

Глядя на обугленный стол, Дерн задумчиво произнес:

— Слыхал я, что запеченные едкие корни чудо как хороши… — взяв со стола пару обгорелых кусочков, болотник забросил корешки в рот, смачно захрустел, пережевывая. От такого зрелища Мычку повело, а Шестерня, зажав рот руками, стремительно отвернулся.

Сквозь удушливый запах гари пробился тонкий чарующий аромат. Все разом повернули головы к выходу. Из дверного проема шагнула Шейла. Она мельком оглядела разгром, мгновенно выхватив взглядом основные точки разрушения, чарующе улыбнулась, пробормотала чуть слышно:

— Чем только не займешься, чтобы скрасить свободную минутку… — Продолжила уже в полный голос: — У меня две отличных новости. Первая — у вас будет время придумать подходящую причину, чтобы объяснить это, — женщина мазнула, вновь обвела взглядом комнату. — А вторая… Мы сможем немного заработать!

Шестерня радостно засопел, поводя обгоревшими усами, Зола вопросительно изогнул бровь, Мычка в предвкушении потер руки, и лишь Дерн, с грустью глядя на сожженные растения, мягко поинтересовался:

— Заказ?

Шейла извлекла из складок платья кожаный мешочек, опустила на стол:

— Оплата небольшая, но и задание не сложное.

Шестерня цапнул мешочек, взвесил в руке. Лицо пещерника вытянулось, он со вздохом произнес:

— Должно быть совсем простое.

Хозяйка таверны кивнула:

— Возможно, но предыдущие наемники не вернулись.

Во взглядах протаяла заинтересованность. Зола осторожно поинтересовался:

— И заказчик счел возможным поделиться подобной информацией?

Скупо улыбнувшись, Шейла произнесла:

— Он несет убытки и решил раскошелиться на полноценную группу.

Услышав последние слова, Мычка скептически поджал губы, выразительно взглянул на мешочек, словно прилипший к ладони пещерника. Перехватив его взгляд, Шейла уточнила:

— Это задаток, пятая часть. Остальное — после выполнения заказа.

— Разумно, — Зола замедленно кивнул. — Учитывая судьбу прошлых… хм. Так что у него произошло?

— Пару недель назад начал пропадать скот: сперва овцы, затем лошади. Пастухи рассказали, что животные словно сходят с ума, обрывают крепчайшие веревки и уносятся сломя голову. Когда исчез пастух, хозяин заволновался и нанял вольного охотника. Охотник не вернулся. Следующими за дело взялись трое искавших подработку гвардейцев, но… ситуация повторилась.