Испытания Морриган Кроу - Таунсенд Джессика

– Хорошо, продолжайте.

Морриган нахмурилась. Ни за что она не сказала бы о «хорошей погоде», стоящей где бы то ни было, а на почте просто пожаловалась бабушке на жару – разве это одно и то же?

– Местный житель Томас Братчетт скончался не так давно от сердечного приступа. Он был…

– Нашим садовником, помню, – перебил Корвус. – Ужасно неприятно! Гортензии сильно пострадали… Морриган, что ты ему сделала?

– Ничего.

Отец недоверчиво прищурился:

– Как, совсем ничего?

Она задумалась.

– Сказала, что клумбы красивые.

– Когда?

– В прошлом году.

Корвус с инспекторшей переглянулись. Женщина тихо вздохнула.

– Семья покойного просит совсем немного… Всего лишь оплатить похороны, обучение внуков в университете, а также сделать пожертвование в его любимый благотворительный фонд.

– А внуков сколько?

– Пятеро.

– Скажите, что я оплачу обучение двоим. Продолжайте.

– Директор школы в Джакалфаксе… Ой! – Женщина испуганно отшатнулась от Морриган, которая потянулась к столу за печеньем, но тут же успокоилась, убедившись, что касаться её не собираются. – М-м… Так вот, директор городской начальной школы Джакалфакса прислал счёт на возмещение убытков от пожара, всего на две тысячи кредов.

Морриган подняла голову:

– Буфетчица забыла выключить плиту на ночь – так написано в газете!

– Совершенно верно, – быстро кивнула инспекторша, не отводя взгляда от бумаг, – но также отмечается, что накануне она проходила мимо поместья Кроу и видела вас.

– И что?

– Она утверждает, что вы встретились с ней взглядом.

– Ничего подобного! – Морриган чувствовала, что закипает. Никогда и ни с кем она взглядом не встречалась: правила ей хорошо известны. Буфетчица просто выгораживает себя.

– Так значится в полицейском протоколе.

– Она врёт, врёт! – Морриган обернулась к отцу, ища поддержки, но тот смотрел в сторону. Неужели он и впрямь этому верит? Буфетчица же призналась, что не выключила плиту! От обиды к горлу подкатил комок. – Это неправда! Я никогда…

– Достаточно! – бросил отец.

Морриган угрюмо насупилась, скрестив руки на груди.

Кашлянув, Корвус кивнул женщине:

– Хорошо, оставьте мне счёт, и давайте скорее покончим со списком: у меня сегодня много встреч.

– Ну… это всё, что касается финансовой стороны, – сказала инспекторша, водя пальцем по странице. – В этом месяце мисс Кроу необходимо написать лишь три письма с извинениями. Одно – миссис Кальпурнии Малуф, местной жительнице, сломавшей бедро…

– Не в её возрасте вставать на коньки… – пробормотала Морриган.

– Ещё одно – в ассоциацию производителей джема по поводу испортившегося мармелада и, наконец, мальчику, которого зовут Пип Гилкрест. Он на прошлой неделе проиграл в словарном конкурсе штата Большой Вольфакр.

Морриган вытаращила глаза:

– Я только пожелала ему удачи!

– Вот именно, мисс Кроу. – Инспекторша передала список Корвусу. – Так поступать не следовало… Канцлер, насколько я понимаю, вы опять ищете нового репетитора?

Отец вздохнул.

– Мои помощники обращались во все агентства в Джакалфаксе и даже в некоторые столичные, однако, по-видимому, наш замечательный штат в данный момент испытывает критическую нехватку частных преподавателей. – В его голосе сквозила неприкрытая ирония.

– А что произошло с мисс… – Она заглянула в записи. – Мисс Линфорд? Когда мы беседовали в прошлый раз, вы были ею довольны.

– Характер оказался слабоват! – усмехнулся Корвус. – Не продержалась и недели – ушла и не вернулась. Никто не знает почему.

Он ошибался. Морриган хорошо знала почему.

Мисс Линфорд так боялась проклятия, что не могла находиться с ученицей в одной комнате. Странно и унизительно, когда тебе выкрикивают спряжения неправильных глаголов с другой стороны двери. «Раздражает» – не то слово! В один прекрасный день Морриган не выдержала – просунула в замочную скважину сломанную авторучку, полную чернил, и дунула в неё изо всех сил. Впрочем, гордиться тут было нечем.

– У нас в отделе есть небольшой список учителей, согласных работать с про́клятыми детьми, – сообщила инспекторша. – Совсем небольшой, – добавила она, смущённо пожав плечами, – но, возможно, найдётся кто-то…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Корвус прервал её жестом:

– Не вижу необходимости!

– Простите, сэр? – подняла брови женщина.

– Вы же сами упомянули, что близится Тьма.

– Да, но… впереди ещё целый год.

– Всего год. Теперь это уже пустая трата времени и денег, не находите?

Морриган вскинула глаза, неприятно потрясённая словами отца. Даже инспекторша выглядела шокированной.

– Со всем уважением, канцлер… Управление по делам про́клятых детей не считает это пустой тратой. Образование является важной составной частью детства.

Корвус раздражённо прищурился:

– Однако плата за образование представляется довольно бессмысленной, когда детство вот-вот закончится. Лично мне кажется, что можно было не беспокоиться вовсе. С тем же успехом я мог отправить в школу своих охотничьих собак: живут они даже дольше и с гораздо большей пользой.

Морриган резко выдохнула и сжалась, словно получив удар в живот.

Вот она, правда, которую девочка так старалась вытеснить из сознания, но никогда не могла забыть! Которую знал и ощущал глубоко в душе каждый про́клятый и носил в себе, как татуировку на сердце: «Смерть придёт за мной во Тьме».

– Полагаю, мои друзья из партии Зимнеморья согласятся со мной, – продолжал Корвус, устремив на женщину яростный взгляд и не обращая внимания на дочь, – особенно те, что финансируют ваш крошечный отдел.

В комнате воцарилась тишина. Снова покосившись на девочку, инспекторша стала укладывать бумаги в папку. Морриган уловила проблеск сочувствия в её взгляде, и в душе шевельнулась ненависть.

– Что ж, хорошо. Я проинформирую управление о результатах нашей беседы. Доброго дня, канцлер!

Так и не подняв глаз и даже не оглянувшись, инспекторша поспешила к двери. Корвус нажал кнопку на столе, вызывая помощников.

Морриган поднялась с дивана. Хотелось что-нибудь крикнуть, но вырвалось лишь робкое:

– Можно я…

– Делай что хочешь! – Корвус перебирал бумаги на столе. – Только не мешай.

Дорогая миссис Малуф!

Мне очень жаль, что вы не умеете кататься на коньках.

Мне очень жаль, что вы решили пойти покататься на коньках, хотя вам миллион лет и ваши хрупкие кости ломаются от любого сквозняка.

Мне очень жаль, что по моей вине вы сломали бедро. Я не нарочно. Надеюсь, вы быстро выздоровеете. Пожалуйста, примите мои извинения и поправляйтесь скорее!

С уважением,

Морриган Кроу

Лёжа на ковре в малой гостиной, Морриган переписала письмо начисто и засунула в конверт, но заклеивать не стала. Отец всё равно захочет проверить, и потом, вдруг даже её слюна способна вызвать чью-то смерть или по меньшей мере банкротство?

Она вдруг застыла, услышав в коридоре цокот каблуков. На стенных часах полдень, бабушка вернулась с утреннего чая у подруг, а может, мачеха ищет, на кого бы возложить вину за царапину на серебряной ложке или порванную занавеску.

В малой гостиной, самой тёмной в доме, было удобнее всего прятаться. Солнце в окна почти не попадало, и никому тут сидеть не нравилось, кроме Морриган.

Шаги затихли вдали, и она с облегчением перевела дух. Потянулась к радиоприёмнику, покрутила медную ручку настройки. Треск и визг статических помех сменился голосом диктора:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

«На этой неделе в северо-западной части штата Большой Вольфакр продолжается ежегодный зимний отстрел драконов. Службой борьбы с опасными дикими животными обнаружено уже более четырёх десятков бродячих рептилий. Всё больше сообщений о замеченных драконах поступает из окрестностей курорта Диптаун-Фоллс, популярного места отдыха у…»