Испытания Морриган Кроу - Таунсенд Джессика

– Абсурд какой-то! – Корвус Кроу наконец обрёл голос.

– Ну что вы… – Рыжий снова заторопился. – Морриган, боюсь, нам в самом деле пора. Сколько у тебя чемоданов?

– Чемоданов? – переспросила она, пытаясь сообразить, о чём это он.

– Ну и ну-у! – протянул он. – Так ты собралась или нет? Ладно, ничего страшного. Зубную щётку тебе найдём на месте. Надеюсь, ты уже попрощалась… Впрочем, есть ещё время пообниматься.

Высказав это смехотворное предложение, рыжий стал обходить стол, обнимая по очереди всех Кроу. Когда он громко чмокнул в щёку застывшего от ужаса отца, Морриган не знала, хохотать ей или скромно отвернуться.

– Ну, знаете, это уж слишком! – прорычал Корвус, вскакивая со стула. Одно дело – просто незваный визитёр, и совсем другое – непрошеные ласки. – Ничей вы не спонсор! Убирайтесь немедленно из моего дома, пока я не вызвал городскую стражу!

Угроза как будто доставила рыжему удовольствие.

– Я не ничей, канцлер Кроу, и даже не чей-нибудь, – ухмыльнулся он, – а спонсор вот этого слегка нерасторопного, но в остальном очаровательного ребёнка. Всё в открытую и на законном основании, уверяю вас. Ваша дочь подписала контракт, вот он!

Листок бумаги был уже изрядно потрёпан и помят, но Морриган узнала его сразу. Юпитер ткнул пальцем в её подпись с кляксой и пририсованной вороной – ошибка полностью исключалась.

Но это невозможно!

– Не понимаю… – Она ошарашенно тряхнула головой. – Я сама сожгла его – дотла!

Юпитер небрежно помахал листком:

– О, это же вундерконтракт! Когда ты его подписываешь, копии создаются сами собой… Ясно теперь, почему края обожжены.

– Этот контракт я не подписывал! – заявил Корвус.

– А вас и не просили… – Рыжий пожал плечами.

– Я её отец, и моя подпись обязательно требуется!

– Достаточно подписи любого взрослого опекуна, а учитывая…

– Вундерконтракты незаконны! – наконец пришла в себя старшая Кроу. – Согласно Акту о злонамеренном использовании, вас следует арестовать!

– Тогда поторопитесь, пожалуйста, – со скучающим видом произнёс Юпитер, – у меня всего несколько минут. – Он взглянул на часы. – Морриган, не тяни: время уходит!

– Вот именно, уходит, – кивнула она. – Вы кое-что забыли, мистер Норт. Стать моим спонсором у вас не получится. У меня сегодня день рождения…

– Ах да, конечно… поздравляю, – рассеянно сказал он, подходя к окну и заглядывая за закрытую штору. – Ничего, если мы отпразднуем его потом? Уже поздновато, и…

– Нет, вы не поняли! – перебила Морриган. Горькие слова застревали в горле, но она всё-таки выдавила: – Я состою в реестре про́клятых детей… Тьма наступила… В полночь я умру.

– Фома неверующий, да и только! – хмыкнул рыжий.

– Вот почему я сожгла контракт: он всё равно ни к чему… Извините.

Юпитер продолжал вглядываться в ночь, лицо его вдруг помрачнело, лоб собрался в морщины.

– Сожгла, но сначала подписала, – буркнул он не оборачиваясь, – и потом, кто сказал, что ты обязательно умрёшь? Не захочешь – и умирать не придётся.

Корвус в гневе грохнул кулаком по столу:

– Это просто неслыханно! Кто вы такой, в конце концов? Врываетесь в мой дом, внушаете моей дочери какую-то чушь…

– Я уже сказал, кто я такой, – спокойно объяснил незваный гость, словно говорил с ребёнком. – Меня зовут Юпитер Норт.

– А я Корвус Кроу, государственный канцлер Большого Вольфакра и видный член партии Зимнеморья! – напыжился Корвус. – И я требую, чтобы вы немедленно покинули мой дом и позволили спокойно оплакать кончину дочери!

– Оплакать кончину дочери? – медленно переспросил Юпитер. Шагнул к канцлеру, остановился. Синие глаза сверкнули молниями, и у Морриган по спине побежали мурашки. – Уж не той ли дочери, – рыкнул он глухо, с ледяной яростью, от которой пробирал ужас, – что сейчас перед вами – заведомо, бесспорно, блистательно живая?

Трясущаяся рука Корвуса показала на настенные часы.

– А вы погодите часок-другой! – выплюнул он в бешенстве.

У Морриган вдруг сжалось сердце непонятно почему. Она знала, сколько себя помнила, что смерть явится за ней в полночь. Отец с бабушкой никогда не держали этого в секрете. То, что Корвус давно примирился с проклятием дочери, также не могло быть сюрпризом… Но только сейчас она осознала, что никогда и не была для него живой!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Морриган, ты хочешь жить? – спросил Юпитер уже совсем другим тоном.

Она поёжилась. Что за странный вопрос?

– Какое имеет значение, чего я хочу?

– Очень большое, самое большое на свете! Сейчас это единственное, что имеет значение.

Взгляд Морриган метнулся к отцу, к бабушке, к мачехе… Они смотрели на неё пристально и с какой-то неловкостью, как будто разглядели впервые в жизни.

– Ну конечно, хочу, – тихо произнесла она – впервые вслух. Тяжесть в груди понемногу стала отпускать.

– Прекрасный выбор! – улыбнулся Юпитер. Тень исчезла с его лица так же быстро, как появилась. Он снова шагнул к окну. – Смерть – тоскливое дело, жить куда интереснее. В жизни всё время что-то происходит, всякое неожиданное. Такое, чего и не ожидаешь, потому что оно… неожиданное. – Не оборачиваясь, он отступил от задёрнутой шторы и потянулся назад, нащупывая руку девочки. – К примеру, не могла же ты ожидать, что твоя так называемая смерть явится за три часа до срока?

На голову Морриган вдруг что-то посыпалось. Машинально проведя ладонью по щеке, она подняла глаза. Люстра на потолке дрожала, по потолку разбегались трещины. Лампочки мигали и звенели, как будто вот-вот лопнут, задребезжало оконное стекло. В воздухе повеяло гарью.

– Что это? – Она в страхе ухватилась за руку мужчины. – Что происходит?

Наклонившись, он шепнул ей на ухо:

– Ты мне доверяешь?

– Да! – не раздумывая, ответила Морриган.

– Точно доверяешь?

– Абсолютно.

– Ну вот и отлично! – Он заглянул ей в глаза. Пол под ногами дрогнул. – Сейчас я сорву эту штору, но того, что ты за ней увидишь, пугаться не надо. Они могут чуять страх.

Морриган судорожно сглотнула.

– Они?

– Просто делай, как я, и всё будет хорошо, поняла? Главное, не бойся!

– Не буду, – кивнула она, хотя в груди всё ходило ходуном, а в животе крутилось чёртово колесо и кувыркались танцующие цирковые слоны.

– Какого дьявола вы ей там втолковываете? – закричала бабушка, поднимаясь со стула. – Морриган, что он тебе сказал? Я требую…

Стремительно сунув руку в карман, рыжий выхватил горсть серебристой пыли и дунул облаком в сторону семейства Кроу, словно посылая искрящийся воздушный поцелуй. Затем подскочил к окну, одним движением сорвал штору, скомкал и бросил на пол. Отступил на шаг, глядя на смятую ткань, и печально-торжественно покачал головой:

– Что за ужасная несправедливость! Потерять её столь юной – как это трагично!

– Трагично? – Корвус моргнул в недоумении, озадаченно нахмурился. В глазах его появился странный стеклянный блеск.

– Угу! – кивнул Юпитер. Обняв канцлера за плечи, он подвёл его к лежащей комом шторе и плаксивым голосом произнёс: – Дорогая, милая Морриган! Полная жизни, цветущая… Сколь многое она могла принести в мир – и сколь внезапно покинула нас! Ушла, ушла слишком рано…

– Слишком рано, – механически кивая, эхом отозвался Корвус, – и столь внезапно.

Другой рукой рыжий привлёк к себе Айви и закатил глаза к небу:

– Вы не должны винить себя… хотя могли бы, если бы захотели. – Он лукаво подмигнул Морриган.

Она с трудом сдерживала истерический смех. Они что, в самом деле принимают смятую штору за неё, лежащую мёртвой на полу? Вот же она, рядом стоит!

– Такая маленькая!.. – всхлипнула Айви, утирая лицо рукавом, – такая худенькая…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Да-да, – скорбно согласился Юпитер, – ни дать ни взять… комочек ткани. – Морриган, не выдержав, фыркнула, но лица у семейства Кроу даже не дрогнули. Неужели они ничего не понимают? – Я оставляю родным и близким покойной скорбную обязанность сделать необходимые распоряжения, – продолжал Юпитер. – Вам, канцлер, вероятно, предстоит подготовить заявление для прессы. Однако, прежде чем откланяться, могу я посоветовать закрытый гроб? Открытые так вульгарны…