Руфанна Элдер - Джеймс Парди

ДЖЕК: Именно. И знаете, я подумал, что они затмили бы собой любых кинозвезд! Они и сами запросто могли бы стать звездами.

Входит Тед, неся поднос с горячим шоколадом. После того, как он подает каждому чашку, к нему обращается доктор Ульрих.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Ты тоже, Тед, садись и присоединяйся к нам, если хочешь.

ТЕД: Надеюсь, док, вас все это не слишком расстроит, а то вон что с вами сделалось, когда я назвал это имя — Руфанна Элдер.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Ну полно, полно, Тед. (Обращаясь к Джеку) Тед не очень-то большой поклонник таких историй, как наш рассказ о Руфанне и о Джессе, и конечно, о том другом мальчике.

ДЖЕК: Ах да, том мальчике. О нем я в особенности хотел вас расcпросить.

ТЕД: У меня, док, остались еще кое-какие дела во дворе, так что я ими займусь, если вы меня извините.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Теда не увлекают все эти давнишние, полузабытые истории. Так что, если Джек не обидится, можешь нас оставить и заниматься своими делами, Тед.

ДЖЕК: Будет жаль, если ты уйдешь, Тед. Я надеялся, что, возможно, ты как-то дополнишь воспоминания доктора.

ТЕД: Боюсь, я не слишком хорошо запоминаю такие истории. Не хочу показаться грубым или неучтивым, но у меня и правда еще уйма дел снаружи. Вот хотя бы поколоть дрова на зиму.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Ну тогда иди, Тед, и если ты нам понадобишься, мы тебя позовем.

Наступает долгая пауза, доктор Ульрих и Джек потягивают шоколад.

ДЖЕК: А как звали его, Доктор?

ДОКТОР УЛЬРИХ: (глубоко замечтавшийся) Кого, мой мальчик?

ДЖЕК: Ну как же, соперника, ее юного-преюного дядю.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Ах да, представить только, что твой дядя младше тебя. Подобные случаи бывают. И это не такое уж необычное явление. Того другого мальчика, ее дядю — его звали Джуд. Джуд. Не помню фамилии.

ДЖЕК: Кажется, Фарнхем.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Джуд Фарнхем, ну конечно! У тебя отменная память.

ДЖЕК: Боюсь, доктор, тут дело не в хорошей памяти — я вычитал его имя в старых газетах, которые нашел в библиотечном подвале.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Значит, что ни говори, а ты все же архивариус.

ДЖЕК: Будет вам, доктор. Только не когда речь идет об этой истории. Ни в коей мере. Не знаю почему, но она не дает мне покоя.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Верно подмечено. Она западает тебе в душу и не отпускает тебя, ее история. Все эти годы, а их прошло немало, Руфанна остается со мной. И Джесс, и бедный Джуд Фарнхем тоже. Они реальнее любого из живых людей. О, как хорошо я помню тот первый раз, когда она ко мне пришла. Это было перед самым выпускным балом. Несмотря на все, что ее терзало, она как никогда пленяла своей юной, несравненной прелестью. Я должен был сообразить, что Руфанна пришла ко мне не просто поболтать о том, какой у нее молоденький дядя… я понял, что что-то неладно… Но я был слишком занят работой, и, надо сказать, при всех своих медицинских познаниях, не всякий раз проявлял должную проницательность. Мне не хватало интуиции. Или, к примеру, когда ее голос мне что-то подсказывал, я не слушал его, предпочитая полагаться на науку и медицину. Но ведь именно интуиция и бывает, в конечном счете, всегда права. Всегда, всегда. У Руфанны была тайна.

Свет начинает гаснуть.

Свет загорается, и мы снова видим дом доктора Ульриха, однако на этот раз перед нами его врачебный кабинет из давнего прошлого. Доктор Ульрих стоит на сцене, устремив взгляд на Руфанну Элдер, которая только что вошла.

РУФАННА: Доктор! Вы так на меня смотрите, словно видите в первый раз в жизни!

ДОКТОР УЛЬРИХ: О, не обращай внимания, милая. Я загляделся, потому что еще никогда не видел тебя такой…

РУФАННА: (слегка взволновано) Какой, доктор Ульрих?

ДОКТОР УЛЬРИХ: Руфанна, ты похожа на принцессу со страниц сказки.

РУФАННА: (смущаясь, краснея) О, какой вы льстец.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Ты так невозмутима, так легка, ты идешь, словно вовсе не касаясь земли. Таким невесомым шагом могла бы ступать Юнона.

РУФАННА: Можно я присяду?

ДОКТОР УЛЬРИХ: Садись, стой, делай все что захочешь. Однако, что тебя ко мне привело, милая? Ты, конечно же, очень волнуешься, ведь тебе предстоит быть королевой выпускного бала, не говоря уже о том, что ты оканчиваешь школу. И, более того, ты помолвлена и выходишь замуж за юношу, несомненно, достойного тебя во всех отношениях — за Джесса Ференса.

РУФАННА: (немного повеселев) Наверное, так все и есть, доктор. От всех этих волнений я стала немного… сама не своя!

ДОКТОР УЛЬРИХ: (подходит к ней и берет за руку, измеряя пульс) Уверен, все именно так, милая. Но при этом, ты само воплощение здоровья.

РУФАННА: Стоило вам меня коснуться, как мне уже стало лучше, доктор. Значит, со мной все хорошо?

ДОКТОР УЛЬРИХ: Пульс немного учащенный, только и всего. Тревожиться не о чем.

РУФАННА: Есть еще кое-что. Но я знаю, что вы очень заняты. Не хочу отнимать у вас время.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Я весь в твоем распоряжении, милая. Ты не представляешь, какое чудесное действие оказывает на меня один твой вид! Это как если бы все вешние цветы, какие только есть на свете, вдруг распустились в этой старой мрачной приемной. Ты только представь, Руфанна. Перед тобой открыт весь мир! Ты волнуешься и это не удивительно. Да и кто бы не волновался на твоем месте? Но ты в полном порядке. Ты совершенно здорова. (ненадолго умолкает) А как там Джесс?

РУФАННА: (вздрагивает) По-моему, он нервничает еще больше, чем я, доктор. Джесс очень… раздражительный в последнее время. То и дело… цепляется ко мне по малейшему поводу.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Что сделаешь, такой у него характер.

РУФАННА: Представляете, он ревнует!

ДОКТОР УЛЬРИХ: (не придавая ее словам значения) А кто бы не ревновал?

РУФАННА: Если я вам скажу к кому, вы удивитесь не меньше, чем я.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Может, я угадаю?

РУФАННА: Этого, я думаю, никто не угадает… К маленькому Джуду Фарнхему.

ДОКТОР УЛЬРИХ: К Джуду!

РУФАННА: Я знаю, что вы скажете… что он еще…

ДОКТОР УЛЬРИХ: (завершая ее фразу) совсем ребенок.

РУФАННА: (мечтательно) Но я на днях заметила и посмеялась — а Джесс, кстати, из-за этого надулся — что на щеках у него уже пробивается чуть заметная золотистая поросль, мягкая как кукурузный шелк.

ДОКТОР УЛЬРИХ: (смеясь) Что ж, тогда скажи Джессу, чтобы поревновал к кому-нибудь другому.

РУФАННА: И с Джудом вместе так здорово. Он мой самый близкий друг, после Джесса, конечно.

ДОКТОР УЛЬРИХ: (задумчиво) Конечно.

РУФАННА: И маме так приятно, что на Джуда всегда можно положиться, когда он нужен. А ведь подумать только, доктор, Джуд мой дядя! При том, что он младше меня, по меньшей мере, на три года. Только представьте, иметь четырнадцати-пятнадцатилетнего дядю. Разве не прелесть? (Встает) Но я, наверное, отвлекаю вас от важных пациентов.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Нет, подожди Руфанна. (Удаляется в глубину сцены, достает что-то из застекленного шкафчика и приносит Руфанне) Если почувствуешь себя расстроенной или будешь слишком нервничать, милая, принимай вот это. Бери смелее. (вручает ей коробочку с таблетками). Действие у них не сильное, милая. Они просто помогают немного успокоиться. (Руфанна берет коробочку, с любопытством ее разглядывает и благодарит доктора Ульриха) Приходи ко мне, когда пожелаешь, милая девочка, в любое время. И без всякой записи. Безо всякой записи.

Cвет гаснет

Сцена вновь освещается, и мы видим Руфанну, которая стоит посреди небольшой гостиной у себя дома.

РУФАННА: Я не решилась этого сказать. Открыть ему правду о том, что так меня мучает! А ведь Доктор Ульрих такой отзывчивый. Он всегда доброжелателен — все отмечают в нем эту черту. Но я знаю, глаза его способны вспыхнуть от гнева. О, что бы было, поведай я ему правду, или то, что я считаю правдой. Прошло уже больше двух месяцев… и я изменилась. И Джесс знает об этой перемене. Я сказала ему, что все это от волнения и от мысли, что через месяц после выпускного бала мы поженимся. Месяц после бала, на котором мне предстоит быть королевой. Всего один месяц. Месяцы, ими правит луна! Над мужчинами у нее нет такой власти, у этой крадущейся по небу и теряющей свой след на западе владычицы — Луны. …Мне не забыть того, что случилось. Мой дядя. Скорее мой собственный ребенок — таким он мне всегда казался. Как могли мы броситься в этот омут, когда впереди ждало столько всего важного, так много стояло и стоит на кону. О, о… (укрывает лицо ладонями) Мамы почти никогда не бывает дома. После папиной смерти, как она сама мне часто напоминает, ей приходилось быть мне одновременно и матерью и отцом, оберегать меня, зарабатывать нам на жизнь и так далее. «Как я рада, — часто повторяла она, — что у тебя есть такой любящий и верный близкий человек, как твой дядя Джуд». О, Боже, если бы она только знала, если бы она только… (почти беззвучно) только… (она вспоминает, как все случилось)