Руфанна Элдер - Джеймс Парди

ДЖУД: Ты меня режешь без ножа.

РУФАННА: Раз уж ты сегодня так словоохотлив, скажи, что он из тебя вытянул?

ДЖУД: Мы с ним говорили о тех временах, когда он был мне учитель и почти как отец.

РУФАННА: И к чему вы об этом вспомнили!

ДЖУД: Руфанна, пожалуйста, успокойся. Я пытаюсь развеять твои страхи.

РУФАННА: Тогда убей меня, и покончим со всем этим. Знаешь, что я тебе скажу. Мы были помолвлены с самого начала, Джесс и я.

ДЖУД: Сколько еще ты мне это будешь повторять!

РУФАННА: Столько, сколько потребуется, чтобы изгладить из памяти то, что ты со мной сделал.

ДЖУД: А ты как будто сама этого не хотела? Если уж по-правде, то это ты овладела мной. Набросилась на меня со своими горячими ласками. Так что не прикидывайся тут гипсовой статуей святой, у которой лед в венах. Раз на то пошло, почему он первым тобой не овладел, если так тебя любил.

РУФАННА: Ты погубил все. Ты убил меня.

Джуд направляется к двери.

РУФАННА: Ладно, давай уж, продолжай свой рассказ. Скажи, что он тебе говорил.

ДЖУД: Тогда хватит кричать и перебивать. Я пытаюсь тебя обнадежить. (Тихо, мечтательно, словно наедине с собой) Он был сердечным и добрым.

РУФАННА: Ну да, ждал, что ты потеряешь бдительность и расскажешь ему все как на духу. Я его знаю. И вот что я тебе скажу. От него не утаишь того, о чем думаешь. Он каким-то особым чутьем проникает в твои мысли, в самую твою сущность. Он ни за что не отступится, пока не узнает всей правды.

ДЖУД: (по-прежнему мечтательно) Я чувствовал, что от него как от отца исходит тепло и ласка. Он меня даже поцеловал. Знаешь, он весь был поранен и в крови.

РУФАННА: (пренебрежительно) Это я уже от тебя слышала. Слышала.

ДЖУД: Я уговорил его снять рубашку, потому что она была вся окровавлена.

РУФАННА: Я тоже была вся окровавлена после того, как ты со мной это сделал!

ДЖУД: (по-прежнему витая где-то далеко) Мне стало с ним так легко. Я знал, что я люблю его как отца, которого у меня убили. Он надел ту же рубашку, которую носил папа. А потом, (Джуд говорит так, словно произносит молитву в церкви, в полном одиночестве) он попросил, чтобы я снял с себя одежду. «Я хочу кое-что проверить», — сказал он. Я не знал, зачем он этого хочет…

РУФАННА: Прекрати, хватит… (всхлипывает) Нет, продолжай. Не щади меня. Зачем щадить, если ты меня уже погубил. Продолжай. Говори! Расскажи мне все!

ДЖУД: (продолжает, будто и не слышал ее иступленную речь) Сперва я сказал, что мне стыдно. Но раз на то пошло, когда он учил меня плавать на Каменном Карьере, на мне ведь тоже ничего не было. Хотя тогда я был младше. А теперь я повзрослел. И вот, я предстал перед ним в чем мать родила, как он и просил. «Пройдись по комнате, Джуд», — велел он мне. «Я вижу, ты все-таки еще ребенок. А грудь у тебя и правда белая на загляденье», — добавил он.

РУФАННА: Он тебе так и сказал? Или ты мне лжешь?

ДЖУД: Слово в слово. Грудь у тебя белая как у девушки.

РУФАННА: О, Боже милостивый, не могу поверить. Значит, он уже все знает!

ДЖУД: Нет, нет, Руфанна. Успокойся. Тише. Он любит нас обоих. Он наш друг.

РУФАННА: Ты мне не помог, мне все так же больно. Ты не успокоил мои тревоги. Не развеял печаль… так что уходи, исчезни и больше не возвращайся.

ДЖУД: Руфанна, я люблю тебя и мне кажется, ты тоже меня любишь. Вот почему ты так злишься. Ты любишь меня, а не его.

РУФАННА: Ты лживый маленький дьявол, вот кто ты такой. Я принадлежу ему. Я предназначена ему в жены! Самой судьбой.

ДЖУД: Предназначена для него, но любишь меня.

Руфанна ударяет его.

ДЖУД: Мне хорошо от любого твоего прикосновения.

РУФАННА: (ударяет его сильнее) Убирайся. Я больше никогда не желаю тебя здесь видеть, слышишь. Вон отсюда, навсегда.

ДЖУД: Бей меня сколько угодно. Убей если хочешь, но ты не сможешь отрицать, что я знаю правду, и ты тоже знаешь ее сердцем. Так что до встречи. (уходит)

РУФАННА: У меня больше нет сердца. Я бросила его на поживу псам. Я выбросила самое большое сокровище, предназначавшееся ему, моему жениху. Швырнулась им вслепую и мне никогда его не вернуть.

Свет гаснет

Действие второе

Доктор Ульрих, подутомившийся от своего рассказа, задремал в кресле. Тед Скенлон смотрит на него с озабоченным видом, а затем прикладывает палец к губам и шепчет.

ТЕД: Тс-с! Он часто так дремлет.

ДЖЕК: Я и не представлял, как много для него значит вся эта история. К нему как будто вернулось что-то из собственной молодости.

ТЕД: Я очень рад что ты пришел, у меня даже на душе полегчало. Благодаря тебе, в нем что-то такое ожило. Понимаешь? Не тревожься за него.

ДОКТОР УЛЬРИХ: (вздрогнув просыпается) Ну надо же. Я, видимо, задремал. Простите меня, друзья! Однако позволь, Джек, я тебе все объясню. Я обращаюсь к тебе, потому что Тед, надо полагать, уже достаточно наслушался рассказов о моих снах за все эти годы. Джек, мне представилось, что Руфанна собственной персоной вошла в эту комнату. Мне казалось, я говорю с ней, как это много раз было прежде — с глазу на глаз, в моей приемной. (Он колеблется, а потом произносит, подчеркивая значимость сказанного, словно в зале суда с трибуны заявляет о чем-то невероятном.) Я сказал ей: «Не роняй своей короны, Руфанна!» Ибо она была в венце королевы выпускного бала и длинном переливающимся светом платье. «Я задохнулся от восторга, Руфанна, — продолжал я, — когда увидел тебя сегодня на процессии! Это было зрелище, о да, за гранью прекрасного.

Руфанна, — сказал я ей, — живи только счастливыми мыслями. Они и есть юность, и она не повторится!»… Однако, Джек, Тед, знаете, этого не объяснить, но перед у меня глазами все время стоит ее корона. Минуту назад, очнувшись, я подумал, что вот сейчас увижу если и не саму Руфанну, то по крайней мере ее корону, которая лежит где-то здесь в комнате, и дожидается ее! Хотя по сути-то, чем была эта ее корона, лишь золотой фольгой! Бумагой!

ТЕД: (немного смущенный такой откровенной речью доктора перед посторонним человеком) А мы тут покамест славно поболтали, док. Вы вздремнули, а мы успели получше друг с дружкой познакомиться… Джек отличный парень. (Доброжелательно смотрит на Джека) По мне так нам здорово повезло, что он к нам заглянул. (Тед сердечно хлопает Джека по плечу.)

ДОКТОР УЛЬРИХ: (обращаясь к Джеку) Я понял, что Джек славный малый, едва он переступил порог. Как знать, Джек, может быть наша жизнь это лишь то, что мы вспоминаем в наших снах. Cегодня, когда ты пришел, мне показалось, что я знал тебя всегда… Однако, должен вам обоим честно признаться. При всем том благоговейном трепете, с каким я отношусь к снам, я нечасто их запоминаю. И вот сегодня как раз тот редкий случай, и это, пожалуй, произошло благодаря тебе, Джек. Нет, нет, я серьезно. Это все благодаря нашему юному гостю, Тед. Рассказать вам мой сон от начала и до конца? Не уверен, что Историческому Обществу будет от него какой-то прок. Но ты, Джек Палмер, послушай. Все эти события только что развернулись у меня перед глазами. День, когда Руфанну объявили королевой выпускного бала. Она ехала в старомодном блистательном открытом экипаже, и лошади так поднимали и опускали свои взмокшие шеи, словно они понимали смысл этого пышного торжества лучше, чем наблюдавшая его толпа. Время от времени, Руфанна бросала друзьям и поклонникам стебли увенчанные желтыми, красными и белыми розами. И все же взгляд мой был прикован именно к ее короне. Она казалась неотъемлемой ее частью. Я увидел во сне то, что наблюдал воочию много лет назад, но с той особенной яркостью, что свойственна сновидениям: мне виделось, что она и впрямь была нашей королевой. Единственной королевой, что когда-либо была и когда-либо будет в этом маленьком городке. И подумать только, Джек, она ведь еще так долго ей оставалась даже после того, как случилось то что случилось. Сидела у колонн своего дома, не изменившаяся и не меняющаяся. Как я сказал, люди прозвали ее Дремушкой. Но нет, ее можно называть лишь одним словом — (произносит почти беззвучно) королева.

ТЕД: (обеспокоено) Док, не надо бы вам сейчас через чур волноваться… Не забывайте, что…

ДОКТОР УЛЬРИХ: Ой, будет тебе, Тед! Я знаю, Джек, чего он так опасается. Он боится, что я не в меру разволнуюсь! Боится, что я возьму, да и отдам прямо тут концы, Джек… Но послушай, Тед, мы все…