Вспомнить, чтобы… забыть - Роза Сергазиева

– Вот это кадр! – восхищенно воскликнул гость и полез в сумку за фотоаппаратом. – Картина в стиле Рене Магритта! Стойте, не шевелитесь, забудьте обо мне.

Харебин поймал в объектив окно, две темные фигуры на светлом фоне и принялся щелкать кнопкой, запечатлевая сценку с нескольких точек с разным удалением.

– Размещу на своей страничке в интернете, – комментировал Данила, пританцовывая вокруг героев съемки, – вполне конкурсный сюжет. Так и назову: «Человек и кошка».

– «Рядом у окошка», – в рифму пропел Белозеров, потрепал за уши пушистую Фросю и, повернувшись к Даниле, вопросительно выдохнул: – Пора?

– Машина у подъезда, – кивнул Харебин, закрывая крышкой объектив. – Как договаривались, я вас подвезу. Не передумали, Артем Николаевич?

– Что имеешь в виду? – Белозеров подошел к дивану, затянул на приготовленной сумке молнию.

Кошка следом спрыгнула с подоконника и, быстро перебирая лапками, побежала за хозяином.

– Доверяете мне свою жилплощадь? – Данила спрятал фотоаппарат в футляр. – Так надолго?

– Прекрати переживать попусту, – к ногам Артема жалобно прижалась Фрося, знающая: если из кладовки вытаскивается черная сумка, значит, хозяин уезжает. – Подумай головой, прежде всего в выигрыше я сам. Коммунальные услуги оплачивать не придется, тратиться будешь ты. Специальную охрану нанимать нет необходимости, за квартиру опять же ты отвечаешь. Плюс присмотришь за моей любимицей, – Белозеров нагнулся, подхватил на руки кошку и уперся лбом в мурлыкающую мордочку. – Ты не чужой Фросе, она тебя знает. К тому же, зачем в общежитии маяться? Сможешь нормально, спокойно пыхтеть над диссертацией. Фрося хлопот не доставит, она барышня интеллигентная, тихая.

Кошка, стандартного городского окраса – черно-белая, принадлежала к благородному семейству «охранных» животных. Мяукающее племя завелось в Центре космической медицины, где трудился Артем, в неизвестные времена и строго следило за популяцией вредных грызунов. Причем кошки, по только им известным признакам (не по цвету уж точно), легко определяли, где мыши лабораторные, и их не трогали, а где подвальные, которых безжалостно уничтожали.

Периодически Мурки обзаводились потомством, и сердобольные сотрудницы пристраивали котят по знакомым и родственникам. Так однажды черно-белый комочек вручили Даниле, как недавно появившемуся в институте, но аспирант, сославшись на строгие условия проживания в общежитии, уговорил приютить кошку на время написания диссертации своего руководителя. Но постепенно совершенно забылось, кто изначально считался хозяином Фроси. Белозеров привязался к кошке, как и она к нему.

– А если заявится Стихийнобедствие – то бишь ваша жена и потребует освободить жилплощадь? – нахмурился Данила и сам внутренне содрогнулся, представив явление Тамары Белозеровой. Он столкнулся с женщиной лишь однажды, но и этого с лихвой хватило.

– Ты забыл добавить бывшая жена, – уточнил Артем, – Мы давно в разводе. Прав на эту квартиру она никаких не имеет. Но на всякий случай, если экспедиция завершится… трагически – все может быть, я составил завещание, в твою пользу. Из родственников у меня никого. А так хоть о Ефросинье позабочусь.

И Белозеров, опустив кошку на пол, перекинул сумку через плечо.

Кажется, в Центре космической медицины (ЦКМ) не было сотрудника, который бы не знал о существовании Тамары Белозеровой. Артем – заведующий лабораторией мозга, заядлый сорокалетний холостяк (местные дамы, попусту растратив на него запасы обаяния и убедившись, что мужчина не пробиваем, давно махнули на нейробиолога рукой) несколько лет назад неожиданно привез из командировки жену. После двухнедельного отсутствия Белозеров пришел на работу в сопровождении девицы лет двадцати восьми и объявил озадаченным сослуживцам: мол, знакомьтесь, Тамара, супруга.

Прекрасная половина института пожимала плечами и строила догадки: какими талантами обладала провинциалка, что умудрилась за пол месяца не только охмурить твердолобого женоненавистника, но и довести его до ЗАГСа? Внешность тут ни при чем. Тамара – прямо сказать не красавица, тощая и длинная, нос курносый, волосы забытого после многочисленных перекрашиваний цвета, очки на носу. Нет, здесь дело не чисто, перешептывались кумушки. Наверняка, девица беременна. Причем, не от Белозерова, за неделю ребенка может и получится сделать, только узнать об этом нельзя. Скорее всего, Тамара вцепилась мертвой хваткой в первого попавшегося на пути мужика и заставила поставить в паспорт печать о браке. Ничего, пройдет пара месяцев и ситуация разъяснится. Сотрудницы, сначала позавидовавшие Тамаре (умеют же некоторые!), потом стали жалеть Артема: надули хорошего человека.

Белозеров уговорил Федора Найдёнова – руководителя Центра взять Тамару на работу, в качестве секретарши. Но это в штатном расписании девица значилась секретарем-машинисткой, сама же себя она считала никак не меньше помощника директора. Тамара жестко отбирала тех, кого допускала к телу начальника (особенно тщательно просеивала женщин), отслеживала его переговоры по телефону, выговаривала людям, которые нанесли чуть ли не оскорбление, опоздав на совещание к главному.

Теперь сотрудницам впору было уже не Белозерова жалеть, а себя. Тамара, дама злопамятная, прозванная острословами Стихийнобедствием, внесла в черный список несколько фамилий тех, кто скептически воспринял ее появление, и убедила шефа вычеркнуть несчастных из претендентов на премию.

Белозеров пытался вразумить супругу, но она лишь презрительно фыркала и через полгода (никакой беременности, как выяснилось, не существовало) объявила, что требует развода, потому что собирается выходить замуж дальше. Так и сказала: «Дальше». Следующий кандидат – Найдёнов. «Но он женат!», – поразился наглости девицы Артем. «Мужчины любят создавать вокруг себя мифы. Ты тоже, помнится, слыл хроническим холостяком», – цинично заявила Тамара и протянула Белозерову перечень объектов, которые требовала оформить на ее имя. В том числе машину, дачу и московскую квартиру. В ответ Артем тут же составил завещание в пользу своего аспиранта.

Потом, натыкаясь на вещи, которые, уходя к директору, оставила Тамара (ей удалось Федора развести с супругой, выйти за него замуж и так же расстаться через год: впереди замаячила более значимая цель – сотрудник профильного министерства, курирующий работу Центра), злобно кидал в мусорное ведро и ругал себя на чем свет стоит за то, что потерял рассудок, познакомившись с Тамарой. Стыдно человеку, который профессионально разбирается в строении и работе мозга, утратить контроль над ситуацией и объяснять безумный поступок обывательской отговоркой: «Затмение какое-то нашло». Не солидно.

Тамара, отныне жена третьего (скорее всего, не последнего) несчастливца, продолжала звонить Артему, напоминать про список собственности и требовать денег. Она называла их алименты. Ведь именно Белозеров привез даму из провинции, заставил жить в Москве, а здесь другие требования к внешнему виду, другой образ жизни. Видимо, подобную «песню» она пела каждому из мужей. Но Артем, заслышав голос на автоответчике (трубку, как только определялся ненавистный номер, принципиально не поднимал), не перезванивал. А теперь, отправляясь в долгую экспедицию, надеялся забыть о совершенной когда-то глупости под названием «женитьба».

Нейробиолог поставил объемную сумку на заднее сидение автомобиля, сам устроился рядом с водителем. Данила вставил ключ зажигания, но поворачивать медлил.

– И все же не пойму, – пожал плечами аспирант, – зачем вам исчезать на целых полтора года?!

– Молодой еще, – посетовал ученый, – ничего в жизни не понимаешь. Считай, я на курорт отправляюсь. Вот посмотри на улицу, – и Артем для наглядности даже опустил в машине стекло, – что видишь? Хлябь, сырость, серость, муть. В такую погоду ничего путного в голову не лезет. Но зато вернусь летом, в самое начало, 20-го июня. Красота! – Белозеров поежился от холода и поскорее закрыл окно. – Ну а если серьезно, я получил шанс спокойно, без нервотрепки поработать. Сам знаешь, Тамара меня этой возможности лишила. Да и компания намечается отличная. Мы с Мишей Прокловым, программистом, давно знакомы. Будем в свободное время играть в Го. Не удивительно ли? Нас – любителей древнекитайского развлечения только двое на весь Центр и мы оба попали в экипаж.

– Но ведь это не настоящая экспедиция, – продолжал недоумевать Данила. – Только для громкости называется «Марс-12.480». Вы даже не космонавты, а так, подопытные кролики, будете в изоляции сидеть, имитируя полет, словно шпроты в запаянной консервной банке.

– Да, мы называемся испытателями, – нехотя согласился Артем. – Но неужели тебе нужно объяснять прописные истины? Прежде чем человечество отправит людей к настоящему Марсу, кто-то на своей шкуре должен узнать, с чем придется столкнуться участникам длительного перелета.