Законник Российской Империи. Том 3 - Оливер Ло

Я кивнул, принимая клинок из его рук. В этом вопросе я ему полностью доверял, так как со своим образом жизни любитель закрученных усов явно был частым участником дуэлей.

Меч был тяжелее, чем выглядел, но это было даже к лучшему. Я знал, как обращаться с таким оружием. Дядя Эдвард обучал меня с самого детства, так что я был подкован и в этом искусстве. А ведь когда-то я жаловался на него из-за чрезмерных, на мой взгляд, нагрузок, теперь же это все пригодилось.

Мы с Нелидовым заняли свои позиции в центре круга. Воздух вокруг нас казался напряжённым, как перед грозой. Толпа замолкла, ожидая начала поединка. В этот момент я почувствовал лёгкий бодрящий холодок по спине, но это было не от страха. Скорее, от предвкушения.

Я любил такие моменты — когда всё вокруг замирает, и остаёшься только ты и твой противник. Ранее я ощущал такое лишь в судебном заседании, перед оглашением судьей решения, когда будет ясно, чьи аргументы и доказательства были сильнее. Тогда я был ограничен мастерством слова. Но сейчас… Этот мир явно мне нравился больше.

— Начали! — раздался громкий голос, и поединок начался.

Нелидов сразу же пошёл в атаку. Его движения были быстрыми и точными, как у опытного фехтовальщика. Он явно рассчитывал на быструю победу, надеясь, что я не смогу выдержать его натиск. Но я не собирался уступать так легко. Каждое моё движение было выверено до мелочей, каждый шаг — продуман заранее. Я не делал лишних жестов, не тратил силы на показные манёвры для того, чтобы порадовать публику. Только защита, только концентрация на бое.

Дядя Эдвард всегда говорил: «Настоящий фехтовальщик не тот, кто умеет атаковать. Настоящий мастер клинка — это тот, кто умеет защищаться и выжидает момент». И я полностью следовал этому принципу. Нелидов атаковал, но я блокировал каждый его удар с такой лёгкостью, что это начинало раздражать молодого аристократа. Его удары становились всё быстрее, но каждый раз мой клинок был там, где нужно. Я видел, как его лицо постепенно меняется — от уверенности к лёгкому раздражению, а затем к растущей ярости.

Он явно не ожидал, что я смогу так долго выдерживать его натиск. Но я знал, что время работает на меня. Нелидов был слишком уверен в себе, слишком полагался на свою скорость и технику. Но я был готов к этому. Я ждал, когда он сделает ошибку — достаточно лишь одной.

И он её сделал.

Когда его быстрая победа не удалась, Нелидов перешёл к грязным приёмам. Сначала он якобы случайно поскользнулся, создавая неудобную для меня позицию. Его клинок был направлен под углом, который мог бы заставить меня потерять равновесие, но я легко уклонился, не дав ему и тени шанса. Затем он попытался использовать блик фонарей, отраженный от начищенного лезвия, направив его прямо в мои глаза. Это был старый как мир трюк, слишком очевидный, чтобы сработать. Я слегка отклонился в сторону, и его попытка ослепить меня провалилась.

Но Нелидов не сдавался. Он совершил выпад с разворота, используя свою скорость, и, попутно, попытался зацепить меня ногой, надеясь выбить меня из равновесия. Это был рискованный приём, но я был готов к нему. Как ученик одного из лучших фехтовальщиков, которых мне только довелось видеть, я знал, что делать.

Я ушёл от его подсечки, сделав шаг в сторону, и тут же провёл обманный выпад, заставив аристократа потерять равновесие. Нелидов на мгновение замер, не ожидая такой реакции, и этого мгновения мне хватило — ведь мгновения в бою подобны вечности, если правильно ими воспользоваться. Я нанес скользящий удар по его запястью, использовав всю свою скорость и точность. Меч моего противника выскользнул из руки и с глухим стуком упал на мраморный пол балкона, вместе с несколькими каплями крови.

Толпа вокруг нас, которая до этого следила за боем в полной тишине, затаив дыхание, вдруг взорвалась восхищёнными возгласами. Я слышал, как кто-то из военных воскликнул:

— Какая техника!

— Вы видели этот финт? Просто невероятно! — тут же вторил ему другой аристократ.

Дамы, которые ещё минуту назад делали вид, что не смотрят на поединок, теперь уже не скрывали своего интереса. Они обсуждали каждый мой приём, восхищаясь тем, как ловко я справился с Нелидовым.

Я стоял, спокойно глядя на своего поверженного противника, который всё ещё пытался прийти в себя. Его лицо было бледным, а в глазах читалось отчаяние. Он явно не ожидал, что я смогу победить его так быстро и так уверенно. Слишком чисто, чтобы потом доказывать, что это была случайность — этого я и добивался.

Но прежде чем он успел что-то сказать, вперёд выступил Пётр Алексеевич. Его лицо сияло безупречной улыбкой, но в глазах я заметил тень недовольства.

— Невероятная дуэль, — произнёс он, его голос был полон той самой неприкрытой язвительности. — Техническое мастерство Максима Николаевича, безусловно, впечатляет. Но что удивляет ещё больше — это его способность оказываться в нужное время в нужном месте.

Его слова прозвучали как похвала, но скрытый подтекст был очевиден. Наследный принц недоволен тем, что я вмешался в его игру. Он явно рассчитывал на другую развязку, но я разрушил его планы. Впрочем, и подстраиваться под его желания я не хотел.

Нелидов бросил отчаянный взгляд на наследного принца, явно надеясь на его поддержку. Но Пётр Алексеевич лишь слегка кивнул, и этот кивок не заметил никто, кроме меня. Это было знаком того, что Нелидов больше не нужен. Его друзья тут же подхватили молодого графа под руки и начали уводить, бормоча что-то о том, что нужно обработать рану.

Пётр Алексеевич тем временем, всё с той же безупречной улыбкой повернулся к гостям.

— Благодарю всех за просмотр, — произнёс он, словно только что завершилось обычное развлечение, а не поединок, в котором решалась судьба одного из его союзников. — Однако советую не расслабляться. Вечер только начинается, и, кто знает, может, мы увидим еще парочку интересных дуэлей.

Я заметил, как его взгляд встретился с взглядом третьего принца. Это был очень прозрачный намек для тех, кто хорошо читал ситуацию.

Толпа начала расходиться, возвращаясь в зал. В воздухе еще витало лёгкое напряжение.

Андрей Алексеевич, который уже беседовал с каким-то мужчиной, бросил на меня быстрый взгляд. В его глазах читалось одобрение.

Чуть дальше, на другом широком балконе я заметил Михаила Алексеевича. Он стоял, оперевшись на перила.