Хроники орка - Юлий Стрелецкий

— Но…

— Понимаю, что это может быть опасно. Но кому, как не тебе поручить это дело? К тому же может так получиться, что среди великанов ты найдешь добрых друзей. А заодно договоришься о пастбище для наших овец.

— И раз ты согласен, — Староста не стал ожидать ответа великана. — Я хочу дать тебе вот эту древнюю карту.

С этими словами он достал из-за пазухи деревянный цилиндр, открыл его и показал Толлу кусок тонкой кожи, на котором были какие-то письмена и рисунки.

«Может быть и прав Староста, — размышлял Толл, шагая по дороге в сторону замка барона и расположенного рядом с ним поселка. — Может быть среди великанов я могу найти тех, с кем мне будет легче жить? Надоело чувствовать себя не таким, как все, изгоем. Сносить насмешки и видеть в других глазах страх и опасение».

Так он думал, пока шел. Судя по карте, данной ему Старостой, ему предстояло миновать этот самый замок. Хотя это было понятно и без карты. В случае его деревни, все дороги в большой мир вели через поселок возле него. Да и земля, на которой стояла сама деревня, принадлежала этому же барону.

Тут надо немного рассказать о людях, которые жили в замке. Толл слышал много историй об этом роде. Он слышал, что замок баронов Рингов окружен глубоким рвом. А во рву, по слухам, живет огромный змей. Змей этот является символом Рингов. Он изображен на их гербе, в виде змеи скрутившейся в кольцо и кусающей саму себя за хвост. Так же говорили, что змей помогает защищать замок от нападений врагов. И что длины он огромной. А раз в неделю люди из замка бьют в специальный гонг, расположенный на стене, и чудовище появляется на поверхности. Тогда ему скармливают целую корову. А ежели этого не сделать, то змей сам съест кого захочет. Может и человека.

А еще говорили, что чешуя его прочна, будто самая лучшая кольчуга. И что иногда он выползает погреться к человеческому жилью. Обвивается вокруг целого дома и может сравнять его с землей. В общем, простым людям вроде как пользы никакой, но бароны дорожат им. Он что-то вроде их демона-стража. Или наоборот — они его слуги, а змей позволяет им жить. Чтобы они его кормили. Не совсем ясно. Сами же бароны считают, что у них со змеем связь… магическая, астральная.

Вот так Толл шел, опираясь на свою дубину, думал о змее, баронах, насмешках и страхе. И, надо же, что именно это он увидел во взгляде молоденькой крестьянки, первой встретившейся ему на околице поселка. Страх! Она вскрикнула, ее глаза широко раскрылись, челюсть отвисла, она выронила какую-то корзину и бросилась бежать.

— Стой! — попробовал остановить ее Толл. — Я не причиню тебе вреда! Я ваш сосед. У меня и грамота есть от моего старосты.

Да, Староста действительно справил Толллу грамотку, чтобы воины барона ненароком не приняли Толла за какого-нибудь людоеда и не проткнули его копьями. Но девушка не остановилась.

Теперь все происходило так, как больше всего боялся великан: люди пугались, хлопали ставни, лаяли собаки. И только мальчишки бежали за ним, кидали камнями и комками глины, дразнили. Но при повороте огромной головы в их сторону, тут же исчезали за ближайшим тыном.

Все это продолжалось ровно до тех пор, пока Толл не оказался на рыночной площади. По правде говоря, он ожидал, что здесь будет еще хуже. Кроме того, он начинал морально готовиться к выяснению отношений с баронской стражей, которая, надо полагать, не заставит себя ждать в таком месте.

Но все произошло с точностью наоборот. Да, на площади действительно была толпа. Однако к своему удивлению и радости, великан обнаружил, что в его сторону никто не смотрит. Все стояли к нему спиной, а лица людей были обращены куда-то в центр их сборища.

Толл подошел ближе и огляделся. С высоты своего роста, а он, выходит, был почти в два раза выше большинства присутствующих, картина стала ему абсолютно ясна. Посередине площади, в центре небольшого импровизированного круга горбатый карлик с неимоверно длинным носом показывал какие-то фокусы. Люди неотрывно глазели на него, время от времени оглашая воздух радостными воплями. Видимо этот карлик был частью труппы бродячих циркачей, чьи раскрашенные в яркие цвета повозки и крытые фургончики стояли невдалеке на краю площади. Похоже, карлик давал самостоятельное спонтанное представление. Так как остальные его коллеги сидели на своих местах и равнодушно наблюдали за происходящим. Никакой сцены и другого антуража видно не было. А из всего обоза внимание самого Толла привлек только один фургон. Это была клетка на колесах, накрытая толстой парусиной, на которой была намалевана какая-то зубастая пасть. По всей видимости, в клетке содержали какого-то страшного зверя.

Тем не менее, в складках ткани образовалась узкая щель. И Толлу показалось, что он видит, как в этой тьме блестит чей-то недобрый глаз.

Зверь в клетке.

Перед тем, как караван повозок бродячего цирка въехал в поселок возле замка баронов Рингов, Сэм, как обычно в таких случаях, залез в свою клетку. Делал он это абсолютно добровольно. Правда, заключение это было номинальным. Никто не принуждал его, никто не выкручивал рук. Да, собственно никто бы и не смог этого сделать. По-крайней мере, среди участников труппы.

В клетку Сэм брал с собой черный, как ночь, ятаган, по имени Коготь Балрога, доставшийся ему в наследство от отца. Дверь в клетку никто не закрывал. А чтобы сей факт оставался незамеченным широкой публике, ее накрывали огромным полотном с изображением чьей-то зубастой пасти. Дабы отпугнуть любопытствующих. Кроме того, Сэм — не медведь, и всегда мог бы открыть нехитрую защелку, просунув руки наружу. Но ему этого показалось мало, и на всякий случай он отогнул и ослабил несколько прутьев, чтобы в любой момент, воспользовавшись своей нечеловеческой силой, суметь оказаться на свободе, даже если хитрые люди найдут способ надежно закрыть двери его добровольной тюрьмы.

— Это еще зачем? — удивился Сэм, когда Хромой Сид первый раз предложил ему забраться в клетку.

— Понимаешь, — ответил тот. — Сейчас мы въедем в поселок. А народ тут дикий, необразованный. Не чета городским. Глядишь, испугаются тебя. Еще набросятся, растерзают. Да и всех нас заодно. Народ тут орков жуть как страшится.

Вот так Сэм и согласился посидеть в клетке, от греха подальше, пока они минуют деревни. А на большие города у них с Сидом был отдельный договор.

Но сначала о том, как